— Значит, в прошлом году были большие бои?
— Да, почти каждый день. Видите, снеговая гора? — Вихров показал в сторону Денау. — Это перевал Газа. Как раз первого августа мы туда поднялись. Смотрим — снег! Давай в снежки играть! Что вы смеетесь? Дело молодое. Все-таки интересно: внизу жарища — в тени пятьдесят градусов, а тут снег. Только вижу, мои дозорные шашками машут — противник! Мы тут лошадей за хвосты — и айда на перевал. Оказалось, что с другой стороны поднимается банда Ишана. Все же мы первые успели подняться и с ходу сбили Ишана. Потом несколько дней гнались за ним. В такие места зашли — люди в шкурах, хлеб колючий. Дороги опасные. То над пропастью карабкаешься, то в небо ползешь, а облака, как вата, внизу, под ногами…
— По коням! — скомандовал Лихарев.
Бойцы разбирали лошадей, подтягивали подпруги, оправляли оружие.
Вскоре отряд тронулся и, подойдя к Бабатагу, вошел в широкий овраг Арганчи. Походная застава умчалась вперед. Собаки побежали следом за ней.
До урочища Чагам, где находился Ибрагим-бек, было около тридцати верст, и Лихарев не спешил, потому что туда с другой стороны двигался, отряд 62-го полка… Одновременный удар по Ибрагим-беку был назначен на три часа ночи.
— Кто это едет с нами? — спросил Пахомов Внхрова, показывая на рыжего всадника, рысившего вдоль колонны.
— А вы разве не знаете?
— В первый раз вижу.
— Это Фирсов. Клубный работник.
— Чудак какой-то.
— Нет, он хороший парень. Шутник большой.
К ним подъехал Седов.
— На инструктаже был, — отвечал он на вопрос Вихрова, не видевшего Петра Дмитриевича после переправы. — Надо предупредить бойцов, чтобы ночью не курили. Федин говорил, что каждую минуту можно встретиться с Ибрагим-беком.
Быстро темнело. Повеяло холодом. Вдали, в глубине гор, заплакали, застонали шакалы.
— Ишь, проклятые, как заливаются, будто из них жилы тянут, — заметил Алеша. Он ехал позади Лихарева, видел во тьме серый круп Давлят-Кока, и ему, как и всем ехавшим в колонне, начинало казаться, что впереди идет человек с конскими ногами.
Месяц вышел из-за перевала. Под голубоватым светом выступали горы, покрытые фисташковыми зарослями.
Отряд прошел уже около десяти верст, когда Лихарев обратил внимание на странное поведение собак. Они сидели на дороге и тихо скулили.
— Ну, марш! Вперед! — сказал он, подъезжая.
Но собаки не двигались с места..
Колонна остановилась.
— А правильно ли мы идем, товарищ комбриг? — спросил Федин.
Лихарев решил проверить и послал Алешу к заставе. Ординарец вскоре вернулся с сообщением, что впереди никого нет.
— Вот так фунт, — сказал Кудряшов. — Значит, мы сбились с пути. Тут только что вправо была дорога.
Высланный разъезд установил, что застава, которую вел Ташмурад, знавший в Бабатаге все входы и выходы, свернула в узкую щель, а два крайних бойца из цепочки, связывающей заставу с колонной, не догадались остаться на месте до подхода колонны.
— Молодцы собаки, — сказал Лихарев. — Выдать им после боя бараний курдюк на всю братию.
— Это лекпом второго эскадрона их так выдрессировал, — подхватил Кудряшов. — Он приучил их бежать между охранением и главными силами.
Отряд тронулся по новой дороге. Во тьме катился по земле конский топот, изредка пофыркивали лошади, в густом влажном воздухе трещали кузнечики.
Впереди мелькнула неясная тень: волк или барс неслышно пробежал через дорогу. Уши Давлят-Кока зашевелились, он тревожно всхрапнул.
Приближался холодный рассвет. На горизонте пролегли белесоватые полосы. Потом сверкнул солнечный луч и почти сразу же все вокруг осветилось. Впереди в широкой котловине, окруженной неровными скалами, стояло несколько юрт. Около них разъезжали всадники из головной заставы. Вокруг было пустынно, глухо и тихо.
«Урочище Чагам, — подумал Лихарев. — А где же Ибрагим?»
— Какой это кишлак, товарищ комбриг? — спросил Кудряшов.
— Это не кишлак, а кочевье, — Лихарев пожал плечами. Он не мог понять, куда ушли басмачи. Но навстречу уже скакал всадник из разъезда. Приглядевшись, Лихарев узнал в нем Парду.
Парда подъехал и доложил, что банда Ибрагим-бека в составе двух тысяч всадников вчера вечером двинулась через Хазрет-Бобо в сторону Сурханской долины. Выступая, Ибрагим-бек распустил слух, что он идет в долину с целью разгромить наголову красных.
— Ну что ж, посмотрим, кто кого, — сказал спокойно Лихарев. Он объявил большой привал.
Бойцы разбивали походные коновязи и располагались у юрт. Вскоре под врытыми в землю котлами весело затрещали костры.