Между бойцами шли разговоры.
— Вот так история, — говорил Клочко. — Как же мы это, братцы, забыли в Бабатаге комбригову шинель? Надо было захватить!
— А что толку в той шинели, — сказал Воинов, — Насквозь окровавленная. Все равно ее не носить.
— А вдруг спросит? На сдачу потребует?..
На юрчинской дороге показалось несколько всадников. В переднем, с обвязанной головой, Клочко признал Бочкарева.
Комиссар бригады рысью въехал во двор, отдал лошадь коноводу и, прежде чем войти к Лихареву, вызвал врача. Бывает, что глаза говорят лучше слов. Так и на этот раз Бочкарев понял врача с первого взгляда.
— Поражаюсь. Железный человек. Даже не стонет. Как он может терпеть такие страшные муки, — сказал Косой, пожимая плечами.
— Вы ему что-нибудь дали?
— Да… Морфий давал, атропин…
— Значит, безнадежен? — спросил Бочкарев, понижая голос до шепота.
— Очевидно, пробита печень… Необходима сложнейшая операция… Ну, а в наших условиях… — врач развел руками и покачал головой.
Бочкарев прошел к Лихареву. Он все так же лежал на боку.
Комиссар взял табурет и присел подле комбрига.
— Ну как? — спросил он участливо.
— Плохо, брат… плохо… — Лихарев хотел еще сказать что-то, но вдруг голос его упал.
Бочкарев нагнулся к нему и стал слушать шепот комбрига. Потом сказал:
— Обещаю тебе, что Лола, Мухтар и Парда завтра же выедут. Не беспокойся, друг, все будет сделано… Ты бы постонал, дорогой, все легче будет… Что, что ты сказал? Позвать Мухтара?.. Позовите, доктор, — сказал он Косому.
Лихарев молчал, словно прислушивался, как жизнь вместе с редкими толчками сердца покидала его наболевшее тело.
«Скорей бы», — думал он, испытывая мучительную боль, и сдерживал готовый вырваться крик.
Вошел Мухтар.
Рука Лихарева искала что-то.
— Дай ему руку, — шепнул Бочкарев.
Лихарев пристально смотрел на молодого узбека, не выпуская его руки из своей.
— Ну… я пошел… — вдруг сказал он отчетливо.
— Куда пошел? Что ты говоришь? Может, тебе что-нибудь нужно? Хочешь воды? — спрашивал Бочкарев, со слезами глядя на боевого товарища.
Лихарев молчал. Лицо его приняло землистый оттенок.
По всему его телу прошла мелкая дрожь.
Косой нагнулся и, взяв руку Лихарева, стал нащупыпать пульс.
Пульса не было…
Время шло. Все было уже не таким, как прежде. Все то, что страшило вчера, сделалось сегодня простым и понятным, и люди удивлялись, как они могли раньше терпеть на своей земле эмира, беков и баев.
Люди удивлялись, не признаваясь в этом вслух, но вот даже и Назар-ака, отец Ташмурада, который так боялся жить не по шариату, заговорил другим языком.
— Земля! — говорил он. — Моя земля! Все это — и земля, и быки, и плуги — моя собственность! Вот теперь возьмемся за работу! Теперь распрямим свою спину!.. Ой, Ташмурад, ты был прав, сынок, — большевики очень хорошие люди. Смотри, какую они школу построили…
Толстый Абдулла тоже вступил в организованную Рахимом артель медников.
Все старое рушилось, и Ибрагим-бек, вновь пробравшийся в Бабагаг и Локай, встретил резкое, неприязненное отношение даже со стороны тех людей, которые были с ним связаны кровными узами и ранее деятельно помогали ему. Вместо прежних друзей он встречал всюду врагов, вместо послушания — сопротивление, вместо страха — возмущение и месть. Спасаясь от ударов, он метался в горах, как затравленный зверь, пока не был сброшен в Амударью Туркестанской бригадой Мелькумова…
В июле 1925 года пришел приказ Реввоенсовета Республики о замене командиров, прослуживших в отдаленной местности положенный срок. Им разрешался перевод в любую часть по их выбору.
Вихров попросил назначение в кавалерийский полк, стоявший под Ленинградом в Пушкине. Он ехал к Сашеньке.
Перед отъездом он посетил могилу Лихарева и попрощался с товарищами.
И вот Вихров стоял на мершадинской дороге, поджидая в рассветном тумане автомобильную колонну, идущую порожняком из Душанбе до Каршей.
Провожал его Суржиков.
Подошла колонна. Вихров сел в кабину рядом с шофером. Знакомая дорога быстро побежала навстречу. Через час он был в Мершаде. Впереди лежало безводное Байсунское ущелье.
Вихров, уже успевший хорошо познакомиться с шофером, молодым бойким парнем из Сольвычегодска, помог ему наполнить радиатор и запасные баки водой.
— Посмотрите, товарищ командир. Ну и людей! — сказал шофер, показывая в сторону ущелья Ак-Капчи-гай, откуда показались густые толпы народа.