Он оглянулся.
Низенький старичок, севший в поезд еще в Самарканде, смотрел на него.
— Я люблю смотреть в окно, — сказал Вихров.
— Да-а… Это знаете, как смотреть, — значительно произнес старичок. — Другой смотрит и ничего особенного не видит. А вот попробуйте-ка посмотреть с точки зрения археологической…
— Вы археолог? — догадался Вихров.
— Да… Всю жизнь копаюсь в обломках. И, знаете, люблю свою работу. Бывает, роешься в таких вот развалинах, — старик показал вдаль, где рядом с рухнувшей глинобитной стеной виднелась древняя могила — мазар с тремя куполами, — роешься, ищешь, а сам думаешь: кто тут жил, наслаждался, страдал?.. Конечно больше страдал. Тут, знаете, в древности шли почти бесконечные войны… — И археолог под глухой стук колес принялся рассказывать о том, как сыны Эллады когда-то ступали здесь, добывая Александру наследие Дария; о том, как завоеватели беспощадно давили колесами боевых колесниц беззащитный народ, гнали истерзанных, окровавленных пленных на веревках, продетых сквозь кольца в губах; о слонах-исполинах, топтавших полчища сельджукских князей, о леопардах Ксеркса, терзавших парфян…
Археолог рассказывал так ярко, что перед взором Вихрова появлялись живые картины давно минувших веков.
Все больше смеркалось. Багровый закат придавал таинственный облик степи, окутанной синими тенями, и Вихрову, внимательно слушавшему тихую речь старика, казалось, что во мгле действительно движутся гигантские призраки панцирных людей Александра… А там, где густо-красные лучи, переливаясь, отражались в клубящемся облаке, ему чудились какие-то всадники. В колеснице, с впряженной в нее четверкой белых, как лебеди, лошадей, едет Кир, весь в багряных одеждах, с развевающимся плащом и блестящей цепью на шее. Следом за ним мчатся воины. Пучки страусовых перьев веют над их головами. Тяжело ступают боевые слоны с бляхами на лбах, в блестящих нагрудниках.
Солнце погасло. Над землей упал мрак, и вместе с ним исчезла картина, так ярко мелькнувшая перед глазами Вихрова. Археолог некоторое время молчал. Внезапный заход солнца, видимо, нарушил его мысли. Он вынул портсигар и, чиркнув спичкой, закурил папиросу.
— Так вот, знаете, страшно даже подумать, сколько может рассказатькаждый камень, — заговорил он опять. — Рассказать, сколько он видел человеческих поколений, горя, радости, слез. Интереснее, конечно, проехать по красноводской ветке. Там, где ни ступишь, всюду следы древности, особенно в Мерве… А вы, позвольте спросить, в отпуск? Или из отпуска?
Вихров пояснил, что едет на старые места. Он не был здесь пятнадцать лет и вот теперь хочет посмотреть, как тут стали жить люди.
Старик сказал, что народ стал жить значительно лучше, но есть еще много и нерешенных вопросов.
— Но ведь всего сразу не сделаешь, — говорил он. — Москва тоже не сразу строилась.
— Да, это конечно, — согласился Вихров. — А я вот все собираюсь спросить, как у вас на Ванче обстоит с разработкой железной руды?
— Руды? Это не по моей специальности, но слышал, что разработки ведутся. А почему это вас интересует?
— Вам не приходилось видеть, чтобы из камня можно было сделать подкову?
— Из камня подкову? Изволите шутить, товарищ майор?
— Нет, я говорю совершенно серьезно. Был такой случай…
И Вихров рассказал, как в 1923 году, во время боевой операции против дарвазского бека Гойрачшо, ему с отрядом пришлось войти в кишлак Бунай, что за Ванчем. Тут у него расковалась лошадь. Лошадь была местная, с такими небольшими копытами, что обыкновенные подковы для нее не годились. Тогда он пошел искать мастера кузнеца. Жители показали ему на старика, который, расположившись со своим горном подле скалы, выковывал серп. Вихров спросил у него, не может ли он сделать подкову для лошади. «Хорошо», — ответил старик. Он взял клещи, подошел к скале, отломил от нее кусок и тут же выковал из него подкову.
— Представляете себе, сколько в этой скале было железной руды? — закончил Вихров.
За окнами пронесся заливистый гудок паровоза. Послышался все нарастающий грохот. В облаках дыма и гари мимо мелькали вагоны встречного поезда.
Поезд полным ходом шел по степи. Часто постукивали колеса. Во мгле проносились красные искры.
«Бухара… Бухара…» — думал Вихров, вспоминая, что проезжает по тем самым местам, где некогда ходил с эскадроном.
— Глядите-ка, что делается! — вскрикнул археолог. — А что там такое? — поинтересовался Вихров.
— Гитлер высадил в Финляндии танковую дивизию и несколько полков пехоты с полным боевым снаряжением… Что вы на этот счет скажете?