— А кого увозят-то?
— Девчат, изверги. Внучку увезли.
— Скажи пожалуйста! — воскликнул Латыпов. Он вопросительно посмотрел на шуструю кудрявую девочку.
Старик подвинулся к нему и шепнул.
— Сиротка. Беспризорница. На воспитание взял. — И уже громко добавил: — Она у меня боевая. Умеет постоять за себя… А ну, Катюша, расскажи-ка товарищу, как ты басмачей яблоками-то…
К ним подошел Кузьмич.
— О чем речь? — полюбопытствовал он.
— А вот папаша жалуется — внучку у него басмачи увезли, — сказал Латыпов.
— Эка злодеи, черт их забодай!
— То-то что злодеи, — подхватил старик. — Сколько народу тут положили. Станцию вот разворотили, проклятые… И Дашеньку мою… Одни мы с ней жили. — Он говорил все тише и тише и наконец замолчал.
— Ничего, друг! Ты не расстраивайся. Факт, найдем твою Дашу, — успокоил Кузьмич. — А злодеям этим всыпем как полагается.
— Уж вы постарайтесь, — сказал старик. — Надо, надо здесь порядок произвести… А вы сами из каких будете? — спросил он, помолчав.
— Мы-то? Гм… Мы всякие-разные. Со всей России-матушки. Самые орлы собрались… И вот без отдыха в походах. Да… Так, говоришь, внучку твою Дашей зовут?
— Дашенькой, товарищ начальник.
— Ну-ну, хорошо. Ты друг, не горюй. Верно говорю: Дашу твою мы тебе, факт, представим. Латыпов, верно я говорю?
— Как пить дать, представим, товарищ доктор. Только бы нам до этих самых злодеев добраться.
— Товарищи дорогие, может, вы ко мне в гости зайдете? — гостеприимно предложил рабочий. — Я рядом живу.
— Благодарствуем, папаша. Только сейчас нам нельзя, — вежливо отказался Латыпов.
От станции послышались звуки сигнальной трубы.
— Вот и нас зовут, — сказал Кузьмич. — Прощай, друг! Пока!
Он крепко тряхнул сухую руку старика и, придерживая шашку, грузно побежал к эскадрону…
Спустя некоторое время полк построился и двинулся в город.
Лошади мягко ступали по пыльной дороге. По обеим ее сторонам росли серебристые тополя. За ними тянулись высокие, местами поросшие сверху травой и кустарником глинобитные стены — дувалы.
Солнце палило. Улица была пустынна. Лишь кое-где виднелись отдельные фигуры людей в чалмах и халатах, робко, крадучись, прижимаясь к стенке, проходила порой укутанная с ног до головы женщина.
Стороной проехал на ишаке худой старик в рваном халате.
Бойцы переглядывались. Все для них было здесь необычно, ново и дико.
В рядах тихо обменивались впечатлениями.
— Латыпов, видал?
— Да-а, дела…
— Ну и край…
— А бабам здесь, видать, совсем плохо живется. Смотри, какие сетки на них надевают…
— Ишь, как торопится. Видно, боится.
Но тут женщина приоткрыла чадру и улыбнулась. На один лишь миг бойцы увидели прекрасное молодое лицо.
— Гляди, гляди, ребята! Ну и красавица! — вскрикнул Латыпов.
Он оглянулся, чтобы еще раз посмотреть, но женщина уже скрылась в узкой калитке.
— Стало быть, уважают нашего брата, — решил Харламов.
Из проулка на лошади выехал босой возчик. С огромных колес его арбы стекали тонкие струйки песка. Он свернул и поехал рядом с полком.
— Смотри-ка, — сказал Барсуков. — Чего это он, чудак, лошадь в телегу запряг, а сам верхом едет.
Арбакеш сказал что-то, улыбаясь и сделав рукой приветственный жест.
— Здравствуй, товарищ! Здорово! — весело заговорили бойцы. — Чего ж ты на коне едешь? Ты бы на телегу сел! Коню так тяжело!
— Бельмейман, — сказал арбакеш, пожимая плечами.
— На телегу, на телегу садись! — показал Барсуков.
Лицо арбакеша было напряженно. Видимо, он всем своим существом старался понять, что ему говорят.
— Бельмейман, — еще раз произнес он растерянно.
— Факт, не понимает. Что попусту толковать! — заключил Кузьмич с важным видом.
Полк вошел под крышу базара. Здесь тоже было пустынно. Только одинокий дервиш сидел на своем старом месте и, перебирая янтарные четки, зоркими глазами пересчитывал всадников.
Передние остановились: из боковой улицы показалось десятка два конных джигитов во главе с Улугбеком.
Кудряшов невольно схватился за шашку.
Улугбек остановил свой отряд. Некоторое время бойцы и джигиты, насторожившись, смотрели в упор друг на друга. На мрачном лице Улугбека появилась улыбка.
— Яшасун Красная Армия! — крикнул он хриплым голосом, оскалив крупные зубы и оглядываясь на милиционеров, которые выжидающе смотрели на своего начальника, не зная, то ли им хвататься за оружие, то ли приветствовать встречных.
— Кто вы? — спросил Кудряшов.