Приняв решение встретить атакующих огнем, Лихарев вызвал к себе пулеметчиков и расположил их на кургане.
Но спускавшиеся о гор басмачи вдруг свернули и, постепенно скрываясь из виду, пустились вскачь по Лощине. Лихарев тут же выслал разъезд, чтобы определить дальнейшие действия неприятеля. Услышав в эту минуту частое пощелкивание выстрелов, доносившихся справа, он решил, что остальные полки начали бой. Так оно и было. Командир бригады; обнаружив пеших басмачей, сбивал их с бальджуаиских высот.
Вблизи послышался частый стук копыт. К Лихареву скакал боец из разъезда.
— Товарищ комполка, басмачи! — коротко сказал он, подъезжая и поправляя сбитую на затылок малиновую бескозырку.
— Где? — спросил Лихарев.
— А вон, следом за нашими, — показал боец, повернувшись в седле.
Но Лихарев уже сам видел отходивший галопом разъезд. Позади него, сажен за двести, показались басмачи. Они густой толпой поднимались по пологому склону, словно вырастая из-под земли.
Впереди на белом жеребце скакал Энвер-паша.
За ним развевалось знамя и были видны коричневые и красные чалмы кричавших всадников.
— Сверни! Сверни!!! — вне себя крикнул Лихарев, видя, что разъезд не дает ему возможности открыть пулеметный огонь.
Мощный конский топот подкатывался все ближе.
— Что ж они, черти? Вот недогадливые, — сказал Алеша. Он оглянулся и увидел, что Мухтар, весь подавшись вперед, держал в каждой руке по гранате.
Выхватил гранату и Лихарев. В это мгновение лежавший на кургане пулеметчик Воинов, маленький шустрый паренек, вскочил, подхватил ручной пулемет, отбежал в сторону и почти в упор хватил по басмачам длинной очередью.
Белый жеребец взвился на дыбы, и всадник в красной феске, взмахнув руками, грохнулся наземь.
Дикий крик пронесся над полем.
— Убит! Убит!!! — взревели тысячные толпы басмачей.
Все смешалось. Несколько лошадей с маху рухнули и покатились по земле, давя своих седоков.
— Пулеметы, огонь! Полк, по коням! Садись! — скомандовал Лихарев.
Сев на лошадь и обнажая шашку, он увидел, как Даньяр-бек на скаку прыгнул из седла, выхватил у трупа Энвер-паши из-за пояса маузер, отделанный золотом, но тут же зашатался и упал, скошенный пулеметным огнем.
Басмачи повернули и, втаптывая в землю убитых и раненых, шарахнулись в горы. Все вокруг потонуло, в темном облаке пыли…
В большой сводчатой комнате штаба Туркфронта, обставленной тяжелой кожаной мебелью, стоял полумрак. Тихо тикали стенные часы. Электрическая лампа под зеленым абажуром отбрасывала мягкий свет на заваленный бумагами письменный стол. За столом сидели Ипполитов и начальник штаба фронта, полный человек лет пятидесяти, с вечно озабоченным выражением на бритом лице.
— Так вот, — говорил Ипполитов, — согласно донесению командира первой туркестанской кавбригады, Энвер-паша, преследуемый бригадой, бросился к Вахшу и попал под пулеметы подошедшей к этому времени третьей стрелковой дивизии. Получился полный разгром. Захвачен в плен какой-то иностранец. Он отказался дать о себе сведения. В общем, товарищ начальник, авантюру Энвер-паши можно считать законченной.
Начальник штаба вынул платок и провел им по большому с залысинами лбу.
— Да. Все это хорошо, а как там Ибрагим? — спросил он озабоченно.
— О нем пока нет точных данных. Командир бригады доносит, что по сведениям, полученным от местных жителей, Ибрагим-бек находится в Локае.
— Так, так, — начальник штаба взял лупу и нагнулся над развернутой картой. — Ну хорошо, что же у нас еще осталось? — спросил он в раздумье, устало взглянув на Ипполитова.
— В Западной Бухаре остались Абдул-Кахар, сидящий в горах под Самаркандом матчинский бек Халбута и Казахбай.
— Надо взять Матчу, Дмитрий Романович, — сказал начштаба. — Матчинское бекство — рассадник басмачества.
— До вашего приезда сюда, товарищ начальник, была попытка штурмовать матчинское бекство, — пояснил Ипполитов.
— Ну и что же?
— Окончилась неудачей. Банда Халбуты впустила в ущелье вторую бригаду одиннадцатой дивизии и обрушила на нее камни. Бригада понесла большие потери: