В глубине гор дрожал огонек.
— Пастухи, видно, — предположил Вихров.
— А может, басмачи сигнал подают?
Вихров пожал плечами.
— Трудно сказать.
Он постоял немного и пошел к следующему посту. Проверив все караулы, он зашел в штабную кибитку.
Ильвачев и Ладыгин спали у горевшего камина. Вихров прилег рядом с ними и, пригревшись, вскоре заснул.
— Быстрей! Быстрей копайся! — торопил, взводный Сачков Лавринкевича. — Чего ты там канителишься? Смотри, у тебя конь на потник наступил…
Пряча на ходу карту, из штабной кибитки вышел Кондратенко, только что получивший приказ Ладыгина выступить в разведку. На его юношеском лице лежало озабоченное выражение.
— Ну как? — спросил он Сачкова.
— Готовы, товарищ командир.
— Давайте по коням…
Брезжил рассвет. С мягким топотом разъезд в пятнадцать всадников вышел со двора и скрылся в тумане.
Кондратенко ехал, обдумывая, как ему лучше выполнить задачу. Им предстояло, как он уже объяснил бойцам, подняться по ущелью до кишлака Шут и выяснить, нет ли там басмачей.
Выслав в дозор Парду с Латыповым, Кондратенко повел разъезд по холмистой долине.
Парда еще с вечера хорошо приметил дорогу и теперь, несмотря на туман, ехал уверенно. Вскоре дозорные достигли ущелья. Парде вдруг показалось, что вдали мелькнули всадники. Он погнал лошадь галопом.
— Стой! Зачем гонишь? — крикнул Латыпов, сообразив, что они слишком далеко оторвались от разъезда. — Смотри, наших не видно. Давай постоим.
Внезапно позади них пронесся отчаянный визг. С обеих сторон ущелья блеснули огни, гулко рассыпались выстрелы.
Визг, крики, грохот бубен слились с конским топотом.
Над горами сверкнул солнечный луч, и Кондратенко заметил, как в долину спускалось множество всадников. Теперь он хорошо видел значки и скакавшего впереди басмача в красном чапане. Сидя на буланом жеребце, убранном золотой сбруей, всадник крутил над головой кривой шашкой.
Кондратенко понял, что еще минута — и басмачи сомнут разъезд. Он приказал отходить.
Он слышал, как его бойцы поскакали назад, а сам, сдерживая лошадь, оставался на месте, стараясь разглядеть, куда делись дозорные.
Но потом он успокоился, решив, что Латыпов и Парда отошли стороной.
— В ружье! — крикнул Ладыгин, услышав выстрелы. Приказав бойцам занять дувалы и думая, что это бригада гонит басмачей, он поднялся на плоскую крышу кибитки.
— Ах, негодяй! Ах, молодец! Гляди, что творит!.. А все-таки я его под арест посажу! — приговаривал он, наблюдая, как Кондратенко, ловко вольтижируя, перевернулся в седле, сел лицом к хвосту быстро скачущей лошади и стрелял из револьвера по преследовавшим его басмачам.
Так и въехал он во двор задом наперед, с возбужденным, улыбающимся лицом.
Басмачи, свертываясь в колонну, скрывались в дальних садах.
— Товарищ Сачков, а где же. Латыпов и Парда? — спросил Кондратенко.
— Да я и то смотрю, вроде их нет, — сказал взводный, оглядываясь.
— Вон они! Вон Латыпов! — крикнул наблюдатель, стоявший на крыше кибитки.
Бойцы во весь рост поднялись на дувалах.
Парда и Латыпов, пригнувшись в седлах, скакали к кишлаку. Позади них и в стороне хлопали редкие выстрелы.
— Куда он поехал? — с беспокойством сказал Ильвачев, увидев, как Парда, широко раскинув руки, поскакал как раз в ту сторону, откуда слышались выстрелы. Вот его лошадь махнула через арык, и Парда, перевалившись на бок, выпал из седла.
— Убили! Парду убили! — тревожно заговорили наблюдавшие за ним бойцы.
Латыпов подъехал к товарищу, нагнулся, поднял его на седло и поскакал к кишлаку.
Но навстречу ему из карагачовой рощи показалась большая толпа басмачей.
Латыпов метнулся вправо, к узкой расщелине, но и оттуда уже выезжали всадники в пестрых халатах. Увидев, что ему не прорваться в кишлак, Латыпов повернул лошадь и поскакал в горы…
Бойцы молча следили за ним.
Кузьмич вздрогнул: вблизи стукнул выстрел, другой, и вслед за этим резко ударили залпы подкравшихся басмачей. Пули глухо шлепались в глинобитные стены. Выронив винтовку, повалился со стоном один из бойцов. Упала, забилась, пытаясь подняться, подстреленная лошадь.
В сбившемся во дворе отряде произошло замешательство. Люди бросились в стороны. Лошади рвали поводья, взвивались на дыбы и шарахались.
«Попали», — подумал Ладыгин. Первой его мыслью было спасти бойцов от опасности.
— Укройся! — крикнул он, — Заводи лошадей за дувалы!