Маринка отворила.
Сначала просунулись большие руки, державшие чемодан и множество свертков, потом появился весь Петр Дмитриевич, несколько сконфуженный.
— Наконец-то! А мы думали, куда это вы исчезли? Поехали на три дня, а пропадали неделю! — сияя улыбкой и блестя живыми глазами, весело сказала Маринка.
Седов продвинулся к ней и с шумом уронил один из пакетов.
— Минуточку, Марина Васильевна, — Он нагнулся и при этом рассыпал все свертки.
«Экий медведь!» — весело подумала девушка, морща свой тонкий нос с легкой горбинкой, в то время как Седов, с красным лицом, покряхтывая, лазил по полу и, собирал рассыпанный урюк.
— Скажи, пожалуйста, какая оказия… Ай-яй-яй, как неудобно, — бормотал он с досадой, — и вам вот насорил… Видите ли, какое дело: это я образцы получил, а в штабе оставить нельзя — ребята съедят, — пояснил он, ползая по полу.
Маринка быстро присела и помогла собрать пакеты.
— Дайте ключик, — сказал Седов.
— Ключик? — Девушка удивленно взглянула на него. — А разве чай не будете пить? Кипяток на столе. У меня Белый сидит. Алгеброй занимаемся, — пояснила она.
Петр Дмитриевич недовольно поморщился. Ему был неприятен полковой капельмейстер, молодой самовлюбленный человек.
— Проходите! — сказала Маринка.
Откинув занавеску, отделявшую сени, Седов вошел в комнату.
— Ого! Пропащая душа! — с резким смехом встретил его Белый. Он подкрутил черные усики. — А мы собирались кошку в лапти обувать, за тобою посылать. Ну, здорово!
— Здравствуйте! — холодно поздоровался Седов.
— Рассказывайте, Петр Дмитриевич, что у вас нового? — попросила Маринка.
— К нам прибыл новый комбриг — Лихарев. — Он вдруг оживился, повеселел. — Вот это человек! Простой, обходительный. Я только подхожу к вагону, гляжу; сидит незнакомый командир. У нас разговор завязался, я ему рассказываю о Лихареве. А он, Лихарев, как оказалось, и сидел против меня… Вот. Ну, а у вас какие новости?
— Инспекция приехала. Полк проверяет, — сказала Маринка.
— Ох уж мне этот заворужием! — Белый громко захохотал. — Вот уморил!
— А что такое? — спросил Петр Дмитриевич, очень живо представляя длинную, с сутулыми плечами, худую фигуру этого человека.
— Да понимаешь, какое дело, — смеясь, заговорил Белый. — Инспектирующий всыпал ему за несколько непристрелянных винтовок. Вот он идет, мрачный такой, а на лавочке Ладыгин с Вихровым сидят. Подходит он к ним и жалуется. — Белый встал со стула, согнулся и поднял плечи, представляя заворужием. — Да, подходит к нам и жалуется: «Вот, — говорит, — все нападают на заворужием. А при чем тут заворужием? Разве он плохо смотри г? Сколько раз я командирам эскадронов говорил? Нет, на месте инспектирующего я бы сделал иначе. Вызвал бы командование полка…»— Белый, подражая, стал крадучись наступать на Седова. «Товарищ комполка, почему это такое? А? Я вас спрашиваю? Разве один заворужием отвечает? Получите пять суток!»
— А в это время Кудряшов с Фединым незаметно подошли сзади и слушают, — подсказала Маринка. — Вихров моргает, а заворужием так увлекся, что ничего не видит.
— Да, — продолжал Белый. — Дал он, значит, пять суток командиру полка, да и говорит, обращаясь к Вихрову: «А вы, товарищ комиссар, о чем думаете? За одну политическую подготовку отвечаете? А оружие вас не касается? Нет, брат, шалишь! Вы наравне с командиром полка за все отвечаете. Получите десять суток, пожалуйста».
— Тут уж Кудряшов подал голос, — подхватила Маринка, — улыбнулся и спрашивает: «Товарищ заворужием, почему мне только пять, а комиссару вдвое больше?» Заворужием повернулся, обмер, языка лишился. А потом и говорит: «Эх, товарищ комполка! Все валят на заворужиев! На бедного Макара все шишки валятся. Вот и не выдержал. Душа не стерпела…»
— Тут Федин вмешался: «Я, — говорит, — знаю, за что он мне десять суток дал! За то, что я его в последний раз здорово на занятиях гонял», — смеясь, закончил Белый.
— Пейте еще, Петр Дмитриевич, — предложила Маринка, наливая Седову. — Да, я все забываю сказать, — спохватилась она. — В ваше отсутствие два раза подрядчик заходил. Просил передать, что ремонт ваших помещений закончен.
— Очень хорошо. Завтра я займусь этим делом, — весело сказал Седов. Он допил свою чашку, попросил ключ и, извинившись, ушел в свою комнату.
— Будем продолжать? — спросила Маринка, взглянув на Белого.
— Давайте. На чем мы остановились?
— На системе уравнений с буквенными коэффициентами, — сказала Маринка, раскрывая учебник и осторожно отодвигаясь от подвинувшегося к ней капельмейстера.