— Убит в сражении на реке Валерике, — сказал Лихарев. — Между прочим, описание его смерти я случайно нашел в записках декабриста Лорера… Ну, вот и готово, основное сделано. — Лихарев встал. — Так чем могу служить, Павел Степанович? — спросил он Бочкарева.
— Да нет, я просто так, наведаться. Шел мимо, дай, думаю, зайду посмотрю, как наш комбриг устроился.
— Устроились хорошо. Только вот надо будет попросить у врача марли окно завесить, а то, смотрите, сколько комаров налетело.
— Малярией не болеете? — спросил Бочкарев.
— Нет. У нас в Восточной Бухаре была хинизацня. Хочешь не хочешь, три порошка в день прими. А потом мы на месте не стояли. Все время в походе, и больше в горах… Да что же это я вас, как соловья баснями? — вдруг спохватился Лихарев. — Хотите чаю?
— Нет, прошу прощенья, мне пора, — сказал Бочкарев, поднимаясь со стула. — Вы скоро будете в штабе?
— В штабе? Через полчаса.
— Приходите. Дежурный говорил, почта пришла из Ташкента… — Бочкарев приятельски кивнул Лихареву и вышел из комнаты.
Иван Ильич Ладыгин сидел над книжкой, когда к нему вошел посыльный из штаба и сказал, что его срочно требует командир полка Кудряшов.
Иван Ильич быстро собрался и, прицепив шашку, направился к командиру полка.
Он догадывался, зачем его вызывали: на днях бригаду смотрел командующий войсками и, как было слышно, остался доволен. Это было хорошо, но Ладыгина беспокоило одно обстоятельство: Ильвачев уехал учиться, и теперь в эскадроне не было военкома, а в Восточной Бухаре, как думал Иван Ильич, без военкома никак не обойтись.
Ладыгин уже говорил об этом Федину. Комиссар полка сказал, что подумает и решит, кого назначить. Но вот прошло уже несколько дней, а решения все не было, и это беспокоило Ивана Ильича.
Войдя в штаб, он застал у Кудряшова несколько человек. Здесь были Бочкарев и Седов. Они стояли у висевшей на стене карты и говорили о предстоящем походе.
Ладыгин доложил о прибытии.
— Так вот, Иван Ильич, — заговорил Кудряшов, — Завтра уходим в Восточную Бухару. До Каршей поездом. Вы назначаетесь начальником эшелона.
— Когда грузимся, товарищ комполка? — спросил Ладыгин.
— Ровно в шесть утра. Ясно?
— Ясно.
— Эскадрон всем обеспечен?
— Никак нет, — твердо сказал Иван Ильич.
Кудряшов с удивлением посмотрел на него.
— Чего же у вас не хватает, товарищ Ладыгин? — спросил Бочкарев.
— Главного. У меня нет военкома.
— Есть военком, — сказал Седов.
— Есть? — спросил Федин. — Кто же это?
— Я!
— Ты?! — удивился Бочкарев.
— Ну да. Кооперацию я сдал и прошу назначения к товарищу Ладыгину.
— А ведь дело говорит! — сказал Бочкарев. — Федин, как думаешь? А?
— Да тут и думать нечего, Павел Степанович. Короче говоря, лучшей кандидатуры не сыщешь.
— Ну, значит, и быть по сему, — сказал Бочкарев. — Товарищ Ладыгин, доволен?
— Очень доволен. Товарищ комполка, мне разрешите идти? На станцию. Узнаю, как там вагоны.
— Поезжайте.
Ладыгин вышел из штаба и направился к конюшням. «Вот оно, значит, как Седов, — думал он, улыбаясь в усы. — Что же, Седов — хороший человек. Теперь поработаем…»
Навстречу ему шел Вихров.
— Ты что это? — спросил тревожно Иван Ильич, заметив на лице помощника необычно сердитое выражение.
— А, да все этот Федоткин! — сказал с досадой Вихров. — Плохо смотрит за лошадью. Спрашиваю: «Поил?» «Поил», — говорит. Я проверил, смотрю, Гудал так и набросился на воду:
— Так в чем дело? Подбери себе другого ординарца, — предложил Ладыгин. — Слышал, комбриг говорил на совещании, что ординарец командира должен быть толковым, храбрым, грамотным. И приказ должен уметь передать, и то, и другое. В общем — лучший боец.
— Я приглядел одного из молодых, — сказал Вихров.
— Кого?
— Суржикова.
— Коренастенький такой?
— Да, да.
— Ну и потолкуй с ним. Наверное, согласится.
— Я поговорю… А вы далеко, Иван Ильич?
— По делу. На станцию.
— А! — Вихров кивнул головой, зная, о чем идет речь, Он попрощался с Ладыгиным и пошел в казарму поговорить с Суржиковым.
Вокруг сколоченного из досок стола, с лежавшей на нем разобранной винтовкой, стояли бойцы. Были видны молодые смугловатые лица, стриженые лобастые головы. Занятия проводил взводный Сачков. Тут же присутствовал и Харламов.
Увидя Вихрова, Харламов подал команду.
Вихров поздоровался с красноармейцами и стал слушать, как Парда, ловко собирая винтовочный затвор, давал объяснения: