— Вутедаким манером, — заключил» он, отложив затвор в сторону.
— Молодец, Парда! Хорошо усвоил, — похвалил Сачков. — А кто мне скажет, ребята, что получается с частями затвора при запирании канала ствола? — Он медленно оглядел настороженные лица бойцов. — А ну, скажи ты, Чернолихов.
Боец подумал, сказал два слова и вдруг замолчал, покраснев.
— Как же ты этого не знаешь? — возмутился Харламов. — А ну, Суржиков, объясни ему, — обратился он к коренастому бойцу с необычайно живым и быстрым взглядом.
Выслушав, бойкий и точный ответ Суржикова, Вихров отвел его в сторону.
— Пойдете ко мне ординарцем? — спросил Вихров.
— К вам? — Суржиков остановил большие серые глаза на Вихрове. — К вам пойду, а так бы ми к кому не пошел, — сказал он.
— Почему?
— Да так, — сказал Суржиков, улыбаясь и пожимая плечами.
— Ну хорошо. По окончании занятий приступайте к обязанностям, а я скажу старшине. — Вихров отпустил Суржикова и пошел в канцелярию эскадрона, где его ждал Кондратенко.
На следующее утро после выезда из Каттакургана головной эшелон бригады медленно пошел к товарной платформе станции Карши.
— А ну, второй эскадрон! — распоряжался Харламов. — Давай, давай, выводи!.. Эй, третий вагон, почему не выводите? Опять первый взвод? Погоди, я еще до вас доберусь!.. Давай, давай, орлы, быстро!
Бойцы выводили из вагонов бодро вышагивавших лошадей и разбивали тут же, в тени платформы, походные коновязи. Харламов поспевал всюду. Сейчас его голос гремел уже в конце эшелона, где ездовые дружно сгружали повозки.
Эскадроны потянулись на водопой.
Проводив взглядом последние ряды лошадей, скрывшиеся в густых тучах пыли, Вихров прошел под навее товарной платформы и присел в тени на кипу хлопка.
Было душно и жарко.
Из стоявшего против Вихрова вагона выходила эскадронная «аристократия». Первым прошел Кузьмич с важным видом. Ординарца ему не полагалось, и он сам должен был убирать свою лошадь, но каждый старался угодить «товарищу доктору», и по какому-то молчаливому соглашению лошадь его убирал кто-либо из бойцов.
За Кузьмичом вышли Климов, фуражир Пейпа и ехавший с ними последний перегон штабной писарь Терешко, причем последний, проходя мимо Вихрова, сказал: «Хуже нет, как в жару».
Разговаривая, они прошли мимо Вихрова в конец платформы и, раскинув шинель, расположились на ней.
Вихров занялся составлением списка боевого состава.
По ту сторону дороги, у станционных пакгаузов, ездовые выстраивали в линию распряженные повозки. Поодаль дымили походные кухни. За ними блестели окна вокзала.
Недалеко от Вихрова послышались шаги. Он поднял голову. К нему шел Кастрыко.
— Как отдыхаете, товарищ командир? — спросил он. — А я ходил водопой смотреть. Ну и пылища! В жизни такой пыли не видел. Поверите ли, до водопоя с четверть версты, а пока лошади дошли, так из гнедых стали серыми?.. Разрешите? — он присел на кипу хлопка.
— Карши, говорят, этим славятся, — сказал Вихров. — Самый пыльный город во всей Средней Азии.
— А я сейчас интересную штуку слышал.
— Какую штуку? — спросил Вихров.
— Говорят, в Восточной Бухаре появился какой-то турецкий генерал Селим-паша и с ним чуть ли не целый корпус турецкой кавалерии. Он, говорят, находится в районе Келифа.
— Кто это вам сказал?
— А вот тут, за вокзалом, стоит мусульманский отряд. Так я с командиром беседовал. Говорит, в Бухаре концентрируются крупные силы. У одного Ибрагим-бека больше пяти тысяч. Говорят, среди них есть английские кавалеристы.
— Ну что ж, повоюем.
— Конечно… Не привыкать. Только с одной бригадой много не навоюешь… Вы не слышали, наша дивизия вся пойдет в Восточную Бухару или часть останется здесь? — спросил Кастрыко, бросив быстрый взгляд на Вихрова.
«Какой странный, — подумал Вихров. — Боится?.. Так ведь он же не трус».
Вдали послышался заливистый гудок, паровоза. Наши, второй эшелон, — сказал Кастрыко, поднимаясь и глядя в сторону семафора, откуда доносился приближающийся шум идущего поезда.
— Я вам не нужен, товарищ командир? — спросил Кастрыко.
— Нет, — сказал Вихров. Он тоже встал и пошел к коновязям посмотреть лошадей.
Кудряшов и Федин, прибывшие со вторым эшелоном, подошли к Лихареву как раз в ту минуту, когда он и Бочкарев уже собрались ехать со станции в город Карши к начальнику гарнизона — узнать, нет ли распоряжений бригаде.
Выслушав Кудряшова, доложившего о благополучном прибытии, Лихарев поручил ему связаться по линии и выяснить, где находятся эшелоны 62-го полка. Потом они с Бочкаревым сели на поданных лошадей и направились в Карши.