На одном из привалов Седов догнал эскадрон.
— Ну как? — спросил Ладыгин.
— Врач говорит, жив останется, — весело сказал Петр Дмитриевич, — А в общем; говорит, редкий случай. Кишки не задеты.
— Куда вы его поместили?
— В обозе. И ведь экий, отчаянный! Сам виноват. Без команды вперед бросился… Минуточку, Иван Ильич. Вихров, у кого вода есть? Дайте глоточек.
— А вон у Крутухи возьми. У него запасная фляжка, — сказал Ладыгин.
Седов взял флягу у ординарца, напился и вытер усы.
— Как там обоз? Не видал? — спросил Ладыгин.
— Еле ползет. Гляди, круча какая. Да, пришлось сестру Марину посадить к нам на повозку. Она верхом ехать не может.
— А что с ней случилось? — тревожно спросил Вихров.
— Ногу раненую зашибла. И главное, еду, вижу кто-то идет, прихрамывает. Пригляделся — Марина Васильевна! Еле уговорил сесть. Говорит, лошадям и так тяжело.
— Чудная девушка, — тихо заметил Ладыгин.
— Да. А у нас трофей, — сказал Петр Дмитриевич.
— Какой трофей, товарищ военком? — поинтересовался Крутуха.
— Жеребца взяли у басмачей. Ну, прямо лев! Загляденье!
— А у меня беда с конем, — сказал Иван Ильич.
— Что такое?
— Да не годится он для гор. Англичанин. Ему бы только на скачки… Смотри, как дрожит. Весь согнулся… А в прошлом году, как в Гилян шли, чуть было в пропасть не сорвался…
У перевала послышалась команда. Колонна тронулась.
Пройдя еще несколько верст, бригада вышла на плоскогорье и остановилась на большой привал.
Рассветало. Впереди, в широкой расщелине, горели лучи не видимого еще солнца.
На горизонте, где розоватые облака, словно дымясь, клубились в голубом небе, внезапно брызнули снопы багровых лучей и, заливая золотисто-алым сиянием вершины ближайших гор, показался пламенеющий шар солнца.
Над ним, в глубине, на фоне густой еще синевы, постепенно возникали вверху белые шапки снеговых гор.
В закрытой скалами долине, где расположились на отдых бригада, пока еще лежала глубокая тень.
Солнце поднималось все выше, туман таял, открывая перед глазами Вихрова величавую панораму гор, словно бы награможденных величайшим землетрясением.
Бесшумно падавшие водопады, похожие на кусочки ваты, сверкали где-то вверху, а под ними раскинулись зеленые просторы альпийских лугов.
Эта картина захватила и ошеломила Вихрова. Он впервые видел первобытную, дикую, но могучую природу. Над горами стояла торжественная тишина, и ему казалось, что все вокруг объято заколдованным сном.
Нигде не было заметно движения, и только одинокая желтая бабочка тихо порхала с цветка на цветок в высокой, по пояс, траве. Цветов было много. Тут были синие, голубые и лиловые колокольчики, серебристые эдельвейсы, герань, алые маки и похожие На хризантемы альпийские гвоздики.
А дальше, в конце долины, где горы подступали к дороге, высились два исполинских острых утеса. Как гигантские часовые, стояли они близ отвесной скалы, словно сторожа вход в раскинувшуюся за горами страну.
Когда-то по этим местам, сверкая блестящими латами, прошли грозные отряды Александра Македонского, спустя века на маленьких косматых лошадях пронеслась конница Чингисхана, а вслед за ней прохромал, стуча железной пяткой, жестокий Тамерлан.
Все это уже давным-давно кануло в прошлое, вечным напоминанием о котором были только два утеса — древний памятник Железных Ворот.
Вихров посмотрел по сторонам. Всюду, куда бы он ни смотрел, громоздились горы. Серебристо-серые и лиловые, меловые и известковые — все только горы и горы, без, конца и без края. Глядя на них, он почти физически ощутил глубокую оторванность от привычного ему мира. Это тяжелое и тоскливое чувство в первую минуту так подавило Вихрова, что у него невольно зашевелились мрачные мысли. Но когда он вновь посмотрел перед собой и увидел ярко светившее солнце и, главное, бойцов, спавших неподалеку от пасущихся лошадей, мысли эти тотчас оставили его, и он даже рассердился на себя за минутную душевную слабость.
— Какая красота, товарищ командир! — тихо сказал Суржиков.
Вихров оглянулся. Взобравшись, на скалу, Суржиков смотрел на горную панораму.
— Почему не спите? — удивился Вихров.
— Да разве заснешь, когда картина такая? — Суржиков показал вдаль. — У нас, на Тереке, тоже есть красивые места, но таких я еще не видал.