— Я как раз закончил, владыка, - Ворон на сей раз ограничился совсем лёгким кивком.
"Не хватало ещё уронить всё", - пришло ему на ум.
Кащей опустил взор на свитки. Точно призадумался.
— Я отлучусь ненадолго, - промолвил он.
У слуги кровь застыла в жилах, стоило только ему увидать в руке Бессмертного древний череп. Кащей держал его так небрежно, словно тот вовсе никакой цены не имел.
— А я бы с Беловзором чем-нибудь занялся, - точно околдованный, Ворон не мог оторвать взгляда от чёрных провалов глазниц. - Надеюсь, он не сильно докучал.
Бессмертный глянул прямо на слугу. Тот, сам не ведая, отчего, боязливо поёжился.
— Со мной его с зарницы не было, - не изменившимся голосом отозвался Кащей.
Он ясно увидел, как в очах Ворона отразился испуг, как сошёл с лица цвет.
— У безглавого узнай, где княжич, - милостиво решил добавить Бессмертный. - А вместе с тем спроси, каково ему без головы на посту стоять.
Слуга отпрянул, а уголок уст Кащея дрогнул – или тень так легла?
"Что там Дубыня учудил?.." - судорожно прикидывал в уме Ворон. - "Как бы из-за его оплошности на меня пенять не стали".
— Благодарствуй за совет, - сказал он вслух да кивнул при том с почтением. - Не стану больше тебя задерживать.
Слуга посторонился, давая Бессмертному дорогу. Его обдало льдистым лесным духом, и Ворон направился к Беловзоровой горнице.
Тонкий слух ещё издали выцепил едва уловимый шёпот переговаривающихся меж собой стражников. Стоило слуге появиться – речь оборвалась, и оба вытянулись, что аршины.
— Дубыня, Любомир, - Ворон остановился супротив первого.
Издалека начал:
— Как дела идут? Сдаётся мне, нелегко у княжеской светлицы стоять?
— Да чего, не шибко тяжко, - без задней мысли отозвался Дубыня. - Я уж давно привычный.
— Никто тебе не мешает? - слуга сощурился с наигранным подозрением и будто бы невзначай посмотрел на второго ратника.
Оба стража опешили. Потеряли дар речи на миг, переглянулись.
— Вовсе нет, - Дубыня сжал руку на тёплом древке топора.
Но Ворон на него, казалось, не обращал внимания.
— Уж будто?.. - он наклонил голову, и глаза превратились в две узенькие щели.
Любомир, до того точно желавший слиться со стеной, с шумом выпустил воздух.
— Да не мучь ты душу! Не я его без головы оставил, а Ольха! - в сердцах воскликнул он.
Напарник обернулся к нему. Мертвенно-спокойный лик исказился на мгновенье. Пустые очи впервые за долгое время наполнились чувством.
"Печаль?.." - с изумлением отметил узревший эту перемену слуга.
Любомир, будто извиняясь, пожал плечами.
— Не говори владыке о ней, - обречённо обратился к Ворону Дубыня севшим голосом. - В конце концов, это ведь я согласился с нею отойти ненадолго. Моя слабость – мне и кара.
Слуга перевёл на взгляд стражника, сморщил острый нос. Уста сжал плотно.
— Ну вас, - откликнулся он, махнув на того напряжённой пястью¹. - С лесавками так и водитесь. Ничему жизнь не учит.
Дубыня повинно опустил глаза в пол.
— Может статься, и не скажу ничего, - загадочно продолжал Ворон. Тут же свёл тёмные тонкие брови, предупреждающе вытянул вверх указательный палец. - Но гляди мне, ещё раз такое повторится – несдобровать тебе.
Прежде, чем уйти, добавил уже спокойней:
— Княжич, говорят, с тобой был. Куда потом направиться хотел, не сказывал?
Ратник медленно кивнул.
— Он, дескать, за малиной собирался, - при этом он с сомнением пригладил бороду. - А уж куда – этого я не ведаю.
"Час от часу не легче", - подумал слуга.
— Этого мне довольно, - скороговоркой произнёс он и, обернувшись птицей, вылетел вон.
***
Долетел Ворон до малинника, который сам когда-то показал княжичу. Покружил над кустом.
"Даже трава кругом не примята", - тут же приметил слуга. - "Не было его тут сегодня. Но не мог же он солгать..."