— Ярополк... - беззвучно произнесла девица заветное имя, прижав руку к груди. Почувствовала, как поднялось волной внутри неё тепло.
— Что ж он хотел? - продолжала расспрашивать мать.
— Велел сватов ждать, - выдохнул Веселин, наблюдая за тем, как разгораются искристым счастьем очи дочери, как розовеют щёки.
— Я знала! - Беляна, едва не подпрыгнув, зажала рот. - Я...
Дыхание перехватило, она кинулась с объятиями к родителям. Из её груди вырывался счастливый звонкий смех. Веселин слышал, как жена что-то говорила девице, как счастье выплеснулось и на неё, стоило ей взять ладони дочки в свои.
— Лада, да погодите вы, - попытался унять их он. Те единовременно поглядели на главу семьи. - Он сказал, что свадьбу играть нам уж послезавтра!
Радость на лицах померкла, сменяясь озабоченностью. У Лады на лбу проявились морщины. Она тяжело опустилась на лавку.
— Платье, уборы, обувка... - загибала пальцы женщина, прикидывая что-то. - Да в жизни нам не поспеть...
— Говорила я, а не слушались, - раздался с печи укоризненный трескучий голос. - Помню ж я, чего Кривжа сказывал, когда князь наш токмо народился. Дескать, "гляди, чтоб в величии своём не возгордился да ума не лишился". А вот, как есть, безумство с малого наступает.
— Ну чего ж ты говоришь такое, бабушка! - в сердцах воскликнула Беляна, утешающе гладя матушку по спине. Задрала голову. За трубой было не видать старухи. - Ярополк, знать, задумал что-то. Он бы дурного мне никогда не сделал.
— Это ты щас так сказываешь, а потом, как поживёшь с ним в одном доме, не запоёшь ли по-иному? - допытывались сверху с ехидством.
— Матушка! - не выдержала уж и Лада. Встала со скамьи, принялась высматривать в слабом свете лицо Славяны. - Ну, будет тебе стращать понапрасну. Вот придут сваты, так уж растолкуют всё.
— Замуж за такое кострище неуёмное дочку отдавать удумали, - сухонькая старуха придвинулась к краю, свесила с печи ноги, принялась осторожно спускаться. - Поглотит он голубку вашу – и дело с концом. Гневливый. Сгубит девчонку.
Беляна хотела было возразить, да только вспыхнуло перед глазами то, что она днём увидала. Вспомнились слова Ярополка. Девица, не мигая, уставилась в пол.
"Но он лишь защитить меня хотел от бесчестья", - искала оправдания она. - "На меня ведь он не поднимал руки. И не поднимет", - по спине прошла оторопь. - "Ведь не посмеет. Я верю ему".
Однако грудь теснила тревога. Ледяные ладони вспотели. Она отёрла их украдкой о подол. Сердце заколотилось пуще прежнего, будто предчувствуя беду.
— Белянушка, а ты-то сама как считаешь? - донёсся до её ушей голос отца. - Может, зря я добро своё дал?
Девушка подняла прозрачные, как роса, глаза. Лик её украсила полуулыбка.
— Нет-нет, что ты! - замотала головой она, поспешно скрывая свои тяжёлые мысли. - Ни за кого иного я не пойду. Стоит только Ярополка поближе узнать, как вы поймёте, каков он на самом деле!
Стоило Беляне вспомнить его в те безмятежные часы, когда они с князем были вдвоём, как её переполнили лёгкость и любовь. Уши вспыхнули со смущения, и девица, усмехнувшись, потупилась.
— Да даже без слов ясно всё, - указующе кивнул Веселин в её сторону, обращаясь к Ладе. - Ну, гляди, чего с ней чувства делают. Ишь, зарделась! - весело рассмеялся он и хлопнул по ногам ладонями. - Сперва дождём сватов, а там поглядим, что князь затеял.
Глава 4. Сваты
С первыми лучами солнца Ярополк уж подошёл к избе Гореслава. Тот в очелье, с подвязанными волосами, да в рубахе колол дрова. Князь ещё издали заслышал, как те глухо разбивались оземь. Купец вскинул голову и, увидав друга, улыбнулся. Разрубил одним ударом головешку.
— Гой, Ярополк! - приветственно махнул он рукой с топором, свободной отирая покрытый испариной лоб.
Князь размашисто подошёл ближе, опёрся на ограду. Едва держался, стараясь сохранить серьёзность до времени, но лучистые очи и подрагивающие уголки уст выдали его.
— Ну, друже, проходи, сказывай, как всё прошло, - усмехнулся Гореслав, заткнув топорик за пояс. Отворил, приглашая на двор. - Хотя, самое важное я уж и без того вижу – вон, пуще Ярилы светишься.
Едва войдя, Ярополк не стал боле таить широкой улыбки.
— Они согласны, угадал ты! - выдохнул он и, не сдержавшись, уронил десницы другу на плечи, чуть сжал их.