"Что ж. Значит, сбывается пророчество Мокоши. Я ждал чего угодно, но дитя...", - Бессмертный хмыкнул. - "Как нелепо".
— Что теперь делать с мальчиком прикажешь? - спросил Ворон, покачивая неунимающегося ребёнка.
"Я мог бы убить княжича в один миг", - пришло на ум Кащею. - "Впрочем, когда судьба обернулась шуткой..." - он задумался лишь на мгновенье. - "Хотел бы я взглянуть, хватит ли у него духу навредить мне, если он будет считать, что я – его родня."
— Это не княжеский сын, а отпрыск Водяного, коли так посудить, - поморщился Бессмертный.
Слуга прыснул.
— Сделай что-нибудь, чтобы это чудище перестало вопить, - промолвил между тем Кащей. Потёр висок. Не помнил он, когда у него последний раз так болела голова. - Там и поговорим.
— Он голоден, всего делов, - Ворон уже примирился с детским плачем, а вот терпение Бессмертного истончалось.
— Так вымой его, одень, накорми, а уж потом приходи, - сквозь стиснутые зубы отвечал Кащей. Слуга склонил голову. - Да поживей.
Он не повысил голоса. Ворона и без того тут же как ветром сдуло.
Спустя время выкупанный притихший княжич снова был принесён Бессмертному. Тот успел перейти в свою светлицу, где, сидя за широким столом, перебирал каменья. Каждый брал из небольшой сверкающей горстки, осматривал на свету сальной свечи, глядел сквозь самоцвет на прозрачность да изъяны. Ежели были огранённые – не оставлял без внимания каждую грань. Те, что по нраву пришлись, откладывал в сторону; дурные же отбрасывал в ларец, стоявший на полу подле него.
— Позволь отвлечь, - окликнул Кащея Ворон.
Тот неохотно отложил в сторону сверкнувший сотней лучей камень. Слуга и сам невольно залюбовался игрою света. - Что сейчас скажешь о княжиче?
— Подай, - потребовал Бессмертный. - Погляжу, кого там волхвы ко мне в Навь записали.
Он не слишком умело принял сонное дитя из рук Ворона.
"Вот какова, оказывается, смерть моя", - с недоумением подумал Кащей.
Атласное платье на ребёнке было чересчур тонким на взгляд Бессмертного, а сам княжич и вправду был довольно худеньким. Белая кожа, светлые волосы да большие иссера-зелёные глаза – вот и все его внешние достоинства.
— Говорят, хворать много будет, - заметил слуга. - Да ещё слышал я, молвили, что не слишком пригож он для княжеского сына.
— И не диво, что люди слепы, - Кащей осматривал ребёнка так же тщательно, как только что это проделывал с адамантом. - Очи у него что твой самоцвет, да смертные таких мелочей в упор не замечают.
— Твоя правда, только вот... Слабенький он, это верно, - отозвался Ворон. - А ну, как заболеет?
— Когда не взял силой, доберёт умом, - Бессмертный красноречиво удержал острый взор на слуге. Мягкий свет свечей ещё более заострил скулы, оттенил впалые щёки да глаза. Ворон медленно, понимающе кивнул. - Что до хвори... Даст Род – не умрёт, а коли так, то мне же бед меньше.
— Только на что он тебе? Никак не пойму: умертвил бы ты его, как Ярополк намеревался – да и дело с концом. Тебе оно всяко не сложно будет, - пожал плечами слуга.
— Дальновидней будь, - Кащей вернул ребёнка Ворону. - Если дитя выживет, надобно воспитать из него князя, чтобы знал он, кто по рождению, да мог бы править.
Слуга хотел возразить, но стоило Бессмертному перстом повести, как тот раздумал.
— Знаю, что ты сказать хочешь, - промолвил Кащей. - Так послушай и пораскинь умом, коего у тебя семь пядей во лбу: ничего не стоит внушить княжичу, что он родич мне. Как настанет время, избавимся от Владимира и от его старшего сына, а их кровь от крови посадим на престол. Люди легко примут его, ибо княжич из их рода. А мне не придётся думать о том, догадается ли кто-нибудь снова отпор мне дать по примеру Ярополка. Свой князь против меня не пойдёт. Да и опорой моей в Яви станет.
Ворон выслушал, не перебивая. По-птичьи вновь склонил голову вбок.
— Мудрёно, владыка, больно мудрёно, - недоверчиво прищурился он. - А коли привяжешься к княжичу, покуда время его настанет? Али ещё чего не по замыслу твоему пойдёт?
— Ты, главное, не каркай, - Бессмертный притушил несколько свечей на столе. - А привязаться я по природе своей смогу не более, чем к земле под ногами. К тому ж, безвольных я на дух не выношу.
— Как душе твоей угодно, - почтительно произнёс слуга. Хотел уже было унести ребёнка, да помедлил. - А как величать его будем? - только взглядом указал на уснувшее дитя он.
— Дельный вопрос, - качнул головой Кащей. - В Яви его, поди, так Жёлудем каким-нибудь и называли, покуда тут не оказался. Ну, у нас здесь иные порядки.