Немного порасспрашивав слуг, княгиня отыскала старшего боярина в сенях.
— Здравствуй, Никита Изяславич, - она в знак уважения склонила голову.
— Здрава будь, Василиса Владимировна, - у того на устах на краткий миг появилась улыбка. - Мы с тобой с самого твоего приезда так и не потолковали ни разу. Дел невпроворот.
— Кого ж в том винить? - княгиня едва заметно приподняла плечи. - Позволь проводить тебя, гость любезный.
Она прошла к двери. Боярин распахнул створу, пропуская Василису вперёд, а сам вышел следом.
— Не откажи мне в короткой прогулке, Никита Изяславич, - скромно опустив ясные очи, промолвила княгиня.
В мягком голосе её боярин без труда уловил повелительные нотки. Хмыкнул в светлую бороду.
"Славно играешь, Василиса, славно", - грудь его наполнилась чувством отеческой гордости.
Лик княгини украшала покорная улыбка, но безупречная осанка и высоко поднятый подбородок говорили об ином.
— Что ж, пройдёмся, - отозвался Никита Изяславич.
Они какое-то время ступали по дорожке, залитой солнцем, не говоря ни слова.
— Разошёлся нынче Ярило, - промолвил боярин, щурясь от ослепительного света. - Палит и палит. Токмо б дождя не случилось.
— С тем волхвы управятся, - Василиса подставила лицо тёплому сухому ветерку. Он, точно играючи, колыхал короткие русые пряди, что выбились из высокой причёски. - А на Ярило управы нет. Иссушит мать, сестёр загубит.
Никита Изяславич озадаченно нахмурился. Поглядел на молодую княгиню. Её серые очи выражали спокойствие, да только были словно неживые, исполненные потаённого страха.
— Подсоби советом, как встарь, - продолжала Василиса. - Не справлюсь без твоей науки.
Боярин уловил в речах её что-то почти умоляющее. Тут вдруг до него в полной мере дошла суть сказанного.
— Что ж приключилось? - спросил он всё так же размеренно, обратившись к самому себе.
"Боярин какой в опалу попал? Так я бы первым знал", - рассуждал Никита Изяславич, уводя княгиню туда, где было поменьше народу. - "Ни Деян, ни сын его не волновали тебя, Василиса... Стало быть, либо Гостемил Всеволодович, либо вы с сестрой Ярополку поперёк дороги встали".
Они приближались к стене детинца, сложенной из толстых гладких брёвен. Держась поодаль, пошли вдоль неё.
"Ты слишком умна, чтобы брату прекословить, да и муженька своего остеречь сможешь, а..."
— Варя? - довершил Никита Изяславич вслух.
Молодая княгиня плавно кивнула.
— Может, ты слышал что о её свадьбе, - предположила она. - Только вот сестрица упрямится. Есть у неё уже милый друг.
— Про помолвку мне ведомо, - согласился боярин полушёпотом. - А вот про разлад я бы хотел разузнать поболе.
— У Вари хватило дурости Ярополку сказать, что замуж она пойдёт только за своего Поляна, - вздохнула Василиса.
— Хм-хм-хм, - покачал головой Никита Изяславич. - Знаю я его. Скверно выходит. Князь и нас-то не шибко уважает, а про младших бояр уж и говорить нечего. Образумить сестру – дело доброе. Не стоит с Ярополком Владимировичем пререкаться.
Молодая княгиня округлила и без того большие очи.
— Помилуй, - натянуто усмехнулась она. - Не могу я Варю вот так бросить. Ведь обидится, если я брата поддержу.
До её ушей донёсся топот копыт. Громкий чужой говор
"Ещё гости", - отвлечённо заметила Василиса.
— А с другой стороны, ведь негоже мне в спор влезать, коль я теперь замужем за Гостемилом, - промолвила она, глядя под ноги. - Всё, что происходит в княжестве – забота Ярополка. Если я вмешаюсь, то люди посмотрят на это не как на сестринскую помощь, а как на попытку Велиторга управлять Ратновом.
— Только не торопись, - увещевал Никита Изяславич. - Верно говоришь, в дела брата просто так уже не сунуться. Ты теперь в другом княжестве правишь. Оставайся в стороне, а лучше – помоги Ярополку и смири сестру.
Василиса вскинула голову. Глаза её беспокойно горели. Она точно порывалась что-то сказать, да в последний миг сдержалась.
— Не могу я смолчать, - по лику её пробежала тень. Боярин увидел, какое усилие приложила княгиня, чтобы подавить волнение. - Ярополк не может втягивать в свои решения остальных, даже не спросив их мнения. Ведь рано или поздно ему это выйдет боком. Пусть сейчас оступится и поймёт, что не всегда ему всё подвластно будет, чем потом себя загубит.