— Оно самое, - выдавил из себя горе-наставник.
— Разве так ты должен воспитывать будущего князя? - в пугающе-чёткий тихий голос вплелись стальные нотки.
— Я уж пытался растолковать, что не умею человечьих детёнышей растить, - пожал плечом слуга, исподволь наблюдая за владыкой. - Я ворон и учу только тому, чему меня учили.
— Ну уж ладно, - Кащей взглянул на Беловзора как-то иначе, точно первый раз увидал его. - Я скажу, чем ему овладеть надобно, да отныне проверять буду, - он выдержал значительную паузу. - Не то ещё, чего доброго, надумаешь его летать учить.
Слуга виновато потупился.
После того начал княжич с Вороном осваивать грамоту, а по чертогу гулять мальчик стал вместе с лесавками. Те, едва только ребёнка увидели, тут же облюбовали. Играли с ним едва ли не чаще, чем по лесу бегали после уборки.
Слуга то и дело пенял на то, что Бессмертный слишком мало внимания уделяет подрастающему княжичу. Кащей, чтобы избежать лишней беседы, всегда подыскивал себе занятие вне стен чертога. Ворон на то только печально качал головой. Однажды сказал:
— Владыка, ведь не выйдет так никакого толка, - Бессмертный даже не взглянул на него. Продолжил писать очередную грамоту. Другой бы уж ушёл, но слуга знал, что его слышат и слушают. - Я с Беловзором денно и нощно, а ты только поглядишь на него, как тут же отдаёшь обратно.
— Что сказать-то хотел? - Кащей обмакнул перо в чернильницу, отёр кончик, чтобы не вышло кляксы - Не ходи вокруг да около. Ежели ты пришёл мне в вину поставить, что я княжичу времени не посвящаю, то знай, что меня это мало волнует, - он поймал на себе укоризненный взгляд. - Не желаю больше речей об этом вести. Иди.
Ворон сцепил руки в замок. Не сдвинулся с места. Кащей выпрямился, отложил перо. Вопросительно выгнул бровь.
— Воля твоя, Владыка, - неизменно вежливо отозвался слуга. - Только помни, что ребёнок всё в памяти сохранит. Полюбит меня, а ты так и останешься для него чужим. Поразмысли, пока не поздно.
— Занятно, - Бессмертный отвёл очи, в раздумьях потёр подбородок.
Молчания Ворон вытерпеть был не в силах. Ожидание решения было для него было казни подобно. “Зачем только начал я разговор этот?” - вдруг задался вопросом слуга. - “Всё одно возражений он не терпит и совет не всякий примет…” - он задумался пуще прежнего. - Не слышал я, чтоб последнее слово было за кем-то другим… Впрочем, не оттого ли, что я тут недавно?..”
— Верно ты молвишь. Беловзора против меня тогда любой легко склонить сможет, - наконец заговорил Бессмертный. Ворон не сдержал облегчённого выдоха. - Страх – ненадёжные путы. Стоит их ослабить, стоит потерять силу – и тех, кого они связывали, ничто не удержит от мести за заточение.
Кащей не мигая смотрел на слугу. Искал в его серых глазах понимание. Тот только недоумевающе наклонил голову вбок в своей обычной манере.
— Как думаешь, будет навская нечисть, большая ли, малая, сидеть тихо, если я слабину дам? - не позволяя вставить ни слова, Бессмертный продолжил. - Я к тому веду, что сильнее страха может быть только уважение. Заполучить его трудно, а лишиться просто, но тот, кому ты его внушил, будет верен любому твоему слову.
Слуга с сомнением прищурился.
— А сдюжишь ты? Придётся лукавить, изображая любящего родителя. На то много времени уйдёт, - неверяще говорил он, растягивая слова.
— Не меряй по себе, - отмахнулся Бессмертный. - Шестнадцать лет – не срок.
"Хотя бы эдак пусть с княжичем побудет", - решил Ворон. - “Да только не больно мне ему верится…”
— Приведи его этим вечером, - продолжал Кащей. - Да не рассчитывай, что в стороне останешься за все эти годы.
Едва сгустились сумерки, слуга улучил минутку, когда Беловзор не спал ещё, а Бессмертный не был занят ничем таким, что требовало бы всего его внимания, и привёл мальчика в ту светлицу, где давеча они с владыкой разговор вели.
"Снова каменья отбирает", - не без сожаления подумалось Ворону. - "Никогда сам не отвлечётся от этого занятия".
— Владыка? - позвал он. Кащей поднял голову. Взглянул на вошедших равнодушно.
— Оставь его и ступай, - бросил он и склонился над работой, точно не считал нужным отложить её. Взял собственноручно сделанную (как, впрочем, и все другие инструменты для того дела) щёточку, смахнул невидимую никому кроме него пыль.