— Ну, ступай, - шепнул Услад и мягко подтолкнул сестру.
Та на негнущихся ногах подошла к высившемуся над жертвенником изваянию и остановилась подле князя, всё так же пряча взгляд. Он тоже не глядел на неё. Стоял рядом, будто не замечая.
"Словно и не знает меня вовсе", - с замиранием подумала Беляна, кося глаза на подол Ярополкова кафтана.
Благородная тёмная червень густой кровью покрывала ткань. Пламя играло с расшитым драгоценной нитью краем.
Речи жреца слышались ей точно из-под толщи вод.
"Говорили, мужья после свадьбы к жёнам охладевают", - невесту стали снедать сомнения. Сжалось сердце, свернулся тугой ком в животе. - "Дескать, покамест запал есть, они и борются, из кожи вон лезут, чтобы только нам нравиться. А как своё возьмут..."
Ярополк меж тем зорко следил за всяким, стоявшм в кругу. Скрипучий властный окрик. Разом занялись костры на алтаре каждого бога. Краем ока уловил князь бойкое движенье у ограды. Перевёл взгяд в ту сторону. Приметил Варю. Ей протягивали пышный свадебный каравай на серебряном блюде. Она качала головой. Наконец, уступая, приняла хлеб и протянула Василисе. Что-то сказала сестре – Ярополк не мог расслышать, как ни напрягал слух.
Кривжа сделал знак рукой – и к ним от каждой стороны медленно направилось по человеку: Василиса – с одной, Белянина матушка – с другой. Каждая – со своим хлебом.
Невеста наконец оторвала взор от земли, но глядела прямо перед собою. Даже моргать страшилась. Вдруг Стрибог ласково пошевелил белокурые пряди. Умыл лицо, вернув тому прежний цвет.
Оба каравая поставили на алтарь. Шагнули назад, отдав земной поклон.
Кривжа прошёл к идолу, вынудив Беляну с Ярополком расступиться. Оба повернулись к богине. Жрец, стоя к ним спиной, воздел руки ввысь. В правой острым отблеском сверкнул нож.
— Судьбы ваши Мокошь сплела воедино, - распевно, грудным голосом молвил волхв. Князю показалось, что тот слегка покачивается из стороны в сторону. - Отныне идти вам рука об руку.
Кривжа рассёк хлеба пополам.
— Невеста – ломоть отрезанный, жениху отданный...
Он приложил половины тёмного Беляниного каравая, присыпанного сверху мукой, как снегом, к половинам княжеского, белого.
— А потому надлежит мужу опекать жену да помогать во всём, а ей – заботиться о нём не меньше и поддерживать, - продолжал жрец, обвязывая один из получившихся хлебов широкой алой лентой. - И жить в любви и согласии. И принести своим союзом людям пользу, а в род – достойное дитя.
Кривжа принялся разрезать второй каравай на тонкие кусочки. Покончив с этим, он принял от подошедшего волхва белоснежный рушник с вытканными на нём багряными цветами.
— Путь вам, молодые, предстоит нелёгкий. Всё должны вы выстоять вместе.
После этих слов Ярополк с трепетом повернул голову на Беляну. Словно приглашая пройтись с ним, протянул ей руку дланью вверх. Ему чудилось, что сердце заполнило собою всю грудь – так громко оно колотилось.
Невеста подняла чистые очи, и лик её озарился ясной улыбкой. Она вложила в широкую тёплую ладонь князя свою. Пальцы дрожали. Ярополк почувствовал холодное прикосновение и мягко сжал Белянину десницу.
— Плечом к плечу стоя, встречайте невзгоды. И счастье, и беда теперь у вас одна на двоих, - молвил жрец. - Как пройдёте вокруг крады¹, так и будете жить – в ладу аль в крамоле.
Он обвил их запястья рушником да завязал крепким узлом. Сам взялся за свободные концы. Ступая задом наперёд, принялся обходить вокруг идола. Потянул жениха с невестою за собой.
Ярополк с Беляною переглянулись. Он ободряюще улыбнулся. После взглядом указал на сапоги.
Она, тотчас догадавшись, обрадованно выдохнула. Замедлила шаг. Князь подстроил под неё свой. Они теперь ступали в ногу. Руки сжали крепче.
Когда три круга были позади, перед алтарём уж кем-то был расстелен ещё один рушник, на котором Ярополк с Беляной и остановились. Кривжа снял перевязь, но они не отпустили друг друга.
— Дружно жить будете, - пробубнил волхв сквозь зубы.
Князь тайком погладил невестину десницу большим пальцем. Она потупила очи и ответила ему тем же. Ярополк, смотревший Кривже в лицо, подавил усмешку.