— Гля-ка, Дружина Годинович, - кто-то из гостей, поравнявшись с ним, кивнул, с насмешкой указывая на молодую княгиню. - Туда-сюда глазёнками стреляет. Каково, а? Ничего Ярополк Владимирович жену выбрал!..
— И что ж с того? - угрюмо отозвался тот, бросив на Беляну равнодушный взгляд. - Ты язык-то лучше прикуси, покуда жених не услышал. Не мне тебе рассказывать, какая у него рука тяжёлая.
Белянино любопытство отвлекло Ярополка от безрадостных дум. Он стал изредка переводить внимательный взгляд с дороги на жену.
Та в очередной раз крутанула головой. Поймала на себе пристальный взор тёмных очей и зарделась. Тотчас отвернулась.
— Что высматриваешь? - спросил у жены князь весёлым приглушённым голосом.
— Мне тут прежде бывать не пришлось ни разу, вот очи-то и разбегаются, - стыдливо отозвалась она. - Виновата я перед тобою, выходит.
— В чём может быть вина? - недоумённо приподнял брови Ярополк.
— Знать, тебе из-за моего любопытства уж все косточки перемыли, - Беляна погладила жёсткий конский волос. - Потешаться теперь над тобою станут за то, какую жёнку непутёвую выбрал, безродную.
"Уж ежели даже ты заметил, как я по сторонам зыркаю, что и говорить о прочих!" - сокрушалась она.
— Освоишься, - на смену лёгкости в речах Ярополка пришли суровые отзвуки булата. - Никто и слова дурного не скажет ни обо мне, ни о тебе.
— Куда деваться!.. - в сердцах выдохнула княгиня, потупив глаза.
— Я это на корню пресеку, - глас князя стал угрожающе-твёрдым. У Беляны по плечам пробежали мурашки. - Не до смеху будет, когда ключи от крепости мне принести придётся.
Рука Ярополка на поясе жены с торопливой нежностью скользнула вверх-вниз.
— Не печалься по пустякам, - отрезал он. - Лучше скажи, что первым увидеть хочешь?
Беляна взглянула вперёд, только чтобы спрятать опечаленное лицо.
"Что ж, о тебе, может, говорить и не станут, а обо мне разве затихнут толки?"
Она прикрыла очи, быстрым движеньем смахнула подступившую слезу.
"Хватит. Взбодрись немедля", - горько укорила себя княгиня. - "Такой важный праздник всем омрачать своим хмурым видом не смей. Особливо Ярополку".
— Покажешь мне как-нибудь гридницу? - она обернулась, и светлая улыбка проступила на тонких устах.
Ярополк изумлённо хмыкнул. Брови поднялись, и на лбу проявились складки.
— Гридницу?.. - переспросил он, не веря своим ушам.
— А чего в этом удивительного? - Беляна беззвучно рассмеялась. В уголках глаз собрались морщинки-лучики. - Услад мне её так нахваливал!.. Всяк решит, что она-то в детинце – главное достоинство.
— Тоже мне, - фыркнул князь, отвернувщись в сторону.
Спрятал смешок. После промолвил вкликодушно:
— Ну, добро. Выдастся время – отведу тебя.
Он вдруг отпустил узду. Вытянул руку вперёд. Беляна обернулась, чтобы поглядеть, куда указывал Ярополк. Поражённо охнула.
— Гляди, вот и дом наш, - промолвил князь, прижав жену чуть крепче.
***
Беляну окружили сотни звуков, десятки людей. Всюду яркие одежды, блеск парчи. Звонкий смех. Поздравления слились с трелями жалеек. Бряцали бубны, заливались гусли. Гости принесли дары – чего только там не было. Княгиня сбилась со счёту. В памяти отпечатался лишь золотой перстень, что поднесли Гостемил с Василисой. Большой самоцвет сверкал на персте Ярополка кровавым багрянцем, точно уголь, вставленный в оправу.
Молодых усадили во главе широкого стола, что стоял во дворе. К нему с каждого боку приставили ещё по одному. Белая скатерть с расшитым червлёной нитью краем была уставлена яствами: печёная дикая птица, источавшая манящий дух пряных трав; свежая красная рыба, выложенная на широком блюде со свежими овощами. Беляна увидала недалеко от себя осетра. Островерхий гребень, украшавший тёмную блестящую спинку, тянулся вдоль длинного плоского блюда. Смешались вместе запахи солений, жаренного на костре мяса, свежего хлеба. Тут и там стояли глубокие ковши с питьём, что ладьями плыли по скатерти. Невеста тайком обвела глазами стол и сглотнула.