"Должно быть, это чтобы ничего не заподозрили", - догадалась княжна. - "Представляю, какой шум поднимут, ежели узнают, что я сбежать собралась".
Она скучающе постучала ладонями по дну, выбивая краткий наигрыш из тех многих, что знала наизусть.
"Как только мою пропажу объяснять будут?" - задумалась Варя, бездумно продолжая похлопывать дланью по сену. - "Василиса наверняка придумала что-нибудь, просто мне не сказала. На что лишним голову забивать, верно?"
Запахло речкой. Телега остановилась. Варя тотчас собралась, стала напряжённо прислушиваться. Раздались шаги. Кадку перевернули. Покатили. Солома в тот же миг обсыпала княжну с головы до ног, забилась за пазуху и в рукава. У Вари закружилась голова. Хмельной дух, прежде казавшийся приятным, теперь вызвал тошноту.
Бочку вновь поставили. Послышалась возня и громкие мужские голоса. Княжна, утомлённо опершись на вытянутые руки, старалась отдышаться. Пусть отверстие и открыто, в кадке было душно. Тогда Варя с жадностью припала к нему.
Ладья заскользила по воде, покачиваясь.
"Когда ж меня выпустят..." - страдальчески вздохнув, подумала княжна.
Вскоре раздался такой долгожданный условный стук. Донеслось:
— Варвара Владимировна, ты там ли?
Та, встрепенувшись, с рвением постучала в ответ.
— Туточки, Полян! - она заулыбалась. - Пособи мне скорей выйти!
Кадь опять повернули набок. Снова присыпало опостылевшим сеном.
— Десницами о стенку обопрись да вышиби крышку ногами со всей мочи, - посоветовал боярин.
Варя сделала, как велели. Раздался стук каблуков. Дно не поддалось. Княжна заволновалась.
— Не выходит, - проронила она напуганно, стараясь утихомирить разыгравшуюся дрожь в кончиках пальцев.
— Давай ещё разок! - подбадривающе прокричал Полян. - Сдвинулась крышка-то. Ещё посильней, ну-ка!
"Получится. Всё получится, не пужайся!" - велела сама себе Варя. - "Брат, вон, ничего не боится!"
Она, зажмурившись для верности, подтянула ноги к груди и толкнула, что было сил.
Дно с глухим деревянным хлопком стукнулось о палубу. В лицо ударил нежный утренний свет и поток тёплого ветра.
— Получилось! - рассмеялась княжна, вылезая.
— Вот и свиделись, любушка-зазнобушка! - боярин от нахлынувшего счастья крепко обнял её.
Вытащив из рыжевато-русой косы жёлтую блестящую соломину, он отступил; широкая улыбка никак не желала сойти с его лица.
— Какая ты у меня умница, Варя! Эдак ловко всё провернуть, - Полян набрал полную грудь воздуха и, провожая взглядом родные зелёные берега, покрытые рощами, с упоением выдохнул.
— Куда мне такое дело обделать! - фыркнула княжна. - Это всё сестрица моя, ей потом кланяться будем.
Она обратила внимание на невысокого и тонкого как тростинка мужчину, поднимавшего бочку. В очах ещё горел свет юности, но под ними залегли тёмные круги; лик его был остёр, кожа – иссушена солнцем, а алые ещё губы сжаты в тонкую линию. Щёки и борода его обросли короткой светлой щетиной. При таком жалком виде одет он был не бедно: кафтан на медных пуговицах был яро-жёлтым, точно изукрашен небесным светилом. По стоячему вороту каймой шла белая вышивка. На макушке его была высокая шапка того же цвета, отороченная бурым мехом. Чьим – Варя гадать не взялась.
— Ой, это не с тобою ли часом мы письмо стряпали? - обратилась к нему Варя.
— Запомнила что ли, аль по одёже признала? - сострил тот, только насмешки в его голосе было почти не различить.
При этом мужчина усмехнулся, да только так вяло, словно ему и на это требовались нечеловеческие силы.
— Это человек Василисы, - представила его Поляну Варя, качнув головой в сторону мужчины.
— Да мы уж с ним познакомились, покамест тебя ждали, - махнул рукой боярин. - Гонец это. Знал бы он, куда нам деваться, когда до Велиторга доплывём...