Вдруг княжич вновь заприметил стол, который уж давно манил его, да только подходить он не решался. Там, отбрасывая блики, лежали ещё два венца. Один – из чистого злата червонного, да тонкой работы – что твоя паутинка. Оттого не было вставлено туда ни единого самоцвета. На него Беловзор глянул как бы между делом.
"Ну точно плетёное кружево".
Подумавши так, он добавил про себя с опаской:
"Такой только тронь – должно, в прах рассыплется".
Второй венец увлёк княжича куда сильнее: чёрный, как и тот, что Бессмертный носил обычно, он тоже был из камня. Беловзор взглянул со знанием на самоцвет снизу. Чуть обошёл да полуприсел, уперши ладони в колени, чтоб рассмотреть его на просвет с другой стороны.
"Я-то думал, ты чисто смоляной...", - мысленно обратился мальчик к венцу, наклонивши голову набок. - "А ты, вон, кой-где полупрозрачный, тёмно-коричневый".
Беловзор выпрямился, постучал пальцем по подбородку в задумчивости.
"Потрогать бы... Может, смекнул бы я, из чего ты сотворён".
Княжич перевёл исполненный нерешительности взор на Бессмертного.
"Не разрешит", - без сомнения заключил мальчик. Тут же улыбнулся пришедшей в голову мысли. - "Но всегда можно..."
Он подошёл к Кащею почти бесшумно, пытаясь не нарушить умиротворяющую тишину. Бессмертный крутил между перстами монету, глядя на златую россыпь перед собой, и редко, будто с неохотой, моргал. Княжичу каждый раз казалось, что тот околдован, и он суеверно боялся без необходимости потревожить Кащея.
"Поди знай, где сейчас мысли его витают", - вот и теперь сердце ухнуло вниз. - "А ежели они в тело воротиться не успеют?"
Беловзору и в голову прийти не могло, что Бессмертный, напротив, сидя здесь, порой пытался хоть ненадолго избавиться ото всех дум, особенно, если пришлось поднимать мертвецов.
— Дядя, - окликнул его таинственным полушёпотом княжич. - Я тут узнать у тебя хотел одну вещицу...
Кащей не отозвался. Последовал лишь лёгкий вопросительный кивок.
— Подскажи, из которого камня тот венец сделан, что здесь лежит? - устремил на него горящий любопытством взгляд мальчик. - Я по первости решил, что это чёрный алатырь¹, да только он не прозрачный. А твой, ежели правильно поглядеть, на просвет как кора древесная. И то, местами. Струганец вроде... - Беловзор, сомневаясь, пожал плечом. - Только отчего он цвета такого?
Бессмертный обернул свой лик к княжичу. Тот приметил, как в угольных очах живыми искрами вспыхнуло участие. Изо всех сил тогда Беловзор держался – улыбка норовила сама собой появиться на устах.
— Этот самоцвет люди прозвали камнем Мары², - отозвался Кащей. - Но это напрасно.
— Мара на коричневый бы и не поглядела, - тряхнул янтарной копной княжич в знак согласия. - Да и тот, что ты обычно носишь, куда чернее будет.
"И сделан лучше, к тому ж", - мельком подумал Беловзор, но благоразумно о том умолчал.
— Как бы там ни было, - добавил Бессмертный, заставив княжича снова обратить на него внимание. - Ты верно предположил. Это струганец. Разве что, не прозрачный.
Мальчик был готов подпрыгнуть от окрылившей его радости, но вместо этого только сжал посильнее край рубашки.
"Отгадал! Отгадал!" - гордый собой, он без стыда теперь светился счастьем.
Раздался вдруг робкий стук в створу, и стражник, приоткрыв одну из дверей, пробормотал:
— Владыка, тут... говорят, Водяной к тебе просится.
Кащей протяжно, неслышно выдохнул, прикрыв веки, прежде чем подняться.
"Со всем кроме Лиха разберутся сами", - решил он.
Бросил на Беловзора колкий, как обычно, вгляд – будто и не было меж ними никакого разговора – многозначительно задержал его на мальчике на миг.
— Я скоро вернусь, - проронил он прежде, чем направиться к выходу.
Едва Беловзор остался один, как в голову тотчас пришла мысль. Он круто повернулся на пятках. Посмотрел в сторону стола с венцами. Глаза загорелись жгучим желанием. Не подумавши толком, подошёл мальчик ближе. Каменный убор так и манил его. Княжич замер, бросил быстрый взор на двери.