— Гой еси, Вереск! - широко улыбнулся Беловзор в ответ и кивнул. - Дядю жду. А ты, чай, опять с Забавой Светозаровной идёшь ратному ремеслу обучаться?
— Твоя правда, - согласился гонец. - Мы с ней уговорились сегодня утром встретиться. Не хочешь посмотреть, чему я научился? Глядишь, и присоединился бы к нам.
— Я не могу сокровищницу открытой оставить, - нахмурившись, отвечал княжич.
"Растащат же сороки-лесавки", - мелькнуло мимоходом в мыслях.
— Да владыка уже неподалёку, - сказал Вереск. - Я с ним как раз по пути повстречался.
Беловзор, задумавшись, отвёл вгляд. Немного поколебавшись, вскинул голову. В очах его заплясали весёлые огоньки.
— Ну, коли так, пойдём!
***
Княжич с гонцом спустились по широкой лестнице, а затем – ещё ниже, под землю, в подклеть. Перед Беловзором открылся вид на огромную общую залу. Даже здесь светочами были не лучины в светцах, а всё те же свечи, что стояли и в переходах, и в светлицах.
В эту просторную гридницу выходили двери всех клетей. Некоторые ратники сидели прямо здесь же, на скамьях, стоявших в отдалении от середины залы. Беловзор только и делал, что вертел головой, рассматривая потонувшее в полутьме пространство.
— А вон там мы оружие храним, - молвил Вереск, сопровождая свой рассказ плавными указующими движениями рук. - Порой, правда, непросто в сумраке разобрать, где чьё. Нас тут ой как немало – по трое в каждой горнице, а порой и по четверо.
Княжич понятливо закивал.
— А чего ж, не теснó вам пó трое ютиться? - озабоченно спросил он. Тут же откликнулся на приветствие узнавшего его стражника и вновь обернулся к гонцу.
Тот тепло, шелестяще рассмеялся.
— Кабы только знал ты, какие они у нас просторные! - Вереск глянул резво вокруг, чтоб не задеть никого, и показательно развёл руки в стороны. - Во-от такие. На троих в самый раз. Ежели будет на то твоя воля, так я тебе после урока покажу, где живу.
Он остановился и неторопливо качнул головой с прямыми пшеничными волосами, убранными в короткий низкий хвост.
— Вон там она, видишь?
Беловзор поглядел в ту сторону, куда указал гонец.
— А ты чего ж у нас раньше не был никогда? - позволил себе полюбопытствовать Вереск.
Княжич поймал в янтарных очах отражение свечи, стоявшей рядом.
— Да я и сам не ведаю, - прохладный воздух забрался под одёжу, и княжич натянул рукава на ладони, насколько сумел. - Как-то незачем было.
Появившаяся в ответ улыбка гонца была такой же покойно-бледной, как последний луч закатного солнца. Как обычно. Но Беловзор уловил в ней что-то смиренное, согласное. Тихо ойкнул.— Я... - он отчаянно потёр шею, сгорая от неловкости.
Слова просились на язык, но высказать их не доставало сил. Княжич втянул воздух сквозь стиснутые зубы и выпалил:
— Но я о тебе не забыл вовсе! Просто... - он не хотел объясняться.
"Я ни разу и не задумался о том, как ратники тут живут", - с трудом признался даже себе Беловзор.
— Не беспокойся, княжич, - Вереск в доказательство ободряюще прихлопнул того по плечу. - Я не в обиде. Это так, вспомнилось кое-что из жизни Явской.
"Как ни взгляну на тебя, так с братом сравниваю невольно", - подумал гонец. - "Он и не приметил бы, что настроение моё переменилось".
Разум его заполонили вдруг думы о былом – о семье, о Гореславе с Ярополком. Вереск стал перебирать всё то светлое, что помнил о близких. В носу засвербило, и тоска подступила к горлу.
"Надеюсь, все вы живы там, родители, тётушка, братья, сестра? А друзья мои?.." - он не заметил, как погрузился в воспоминания. Ничего не слышал теперь: перед очами проплывали милые его душе образы. - "Гореслав, друже мой, Род от тебя всегда беды отводил. Сбереги ты теперь за нас двоих Ярополка. Мне отсюда до него не дотянуться, не образумить буйну голову, не остановить руки тяжёлой. Прости меня, не в силах я теперь тебе помочь..."
— Вереск?.. - тревожно вглядываясь в лик мертвеца, пытался дозваться его Беловзор.
Гонец содрогнулся всем телом.
— Я тут, всё со мною в порядке, - заверил он княжича.
Вереск чувствовал себя так, будто очнулся от тяжёлого сна.
Беловзор неверяще скосил взор, поджал губы.