— Один в один как мои очи, - промолвил княжич. Опустил взгляд на столешницу, где разложены были обожённые самоцветы. - Дивный камешек! Он один, а цвет всё разный.
Кащей добавил ещё один камень в ряд, ничего не отвечая.
— А ежели в самый кончик огня его поднять? - спросил Беловзор, следя за каждым движением.
— Слишком жаркое там пламя, - Бессмертный щипцами захватил очередной самоцвет и стал прогревать его. Свеча вытягивала сливовый, точно кровь пила. - Камень треснет и рассыпется.
— Вон как... - задумчиво протянул княжич и положил подбородок на сцепленные в замок руки.
Самоцвет между тем стал бледно-зелёным. Кащей отстранился. Взглянул на просвет. Ни единой трещинки.
Беловзор вдруг вдохнул. Его точно озарило.
— А если подольше в пламени камень подержать? Хоть бы у самого низа огня.
Бессмертный поднял голову и обратил на него внимание первый раз за всё время, что они были вдвоём. Княжич почувствовал, как сердце стучит быстрее в приятном волнении.
— Можно попробовать, - будто соглашаясь с собой, а не с Беловзором, отозвался Кащей и вернул самоцвет в огонь.
Тот вновь стал терять краску, миг за мигом становясь всё белее и белее, точно свежий снег. Глаза княжича же становились всё шире и шире не то от восторга, не то от неверия в успех задумки.
— Чистый, - заключил Бессмертный, посмотрев через самоцвет на свечное пламя.
Он посмотрел прямо на Беловзора. Тот уловил, как сверкнули искры в чёрных очах. Заметил, как дрогнули уголки уст.
— Дело ты сказал, - промолвил Кащей - Хорошо вышло.
У княжича, кажется, всё тело обмякло. Ошеломлённый, он слышал только гулкий стук в груди, заполнявший его изнутри всё больше. Воздуха не хватало, но вдохнуть глубже он не мог. Слова позабылись. Беловзор широко улыбнулся, обнажив оба ряда зубов и, не удержавшись, смущённо рассмеялся громче обычного. Бессмертный вопросительно приподнял бровь. Мальчик, увидав это, выдохнул, чтобы унять дрожь в груди. Счастливая улыбка так и не ушла с его лица.
"На что столько переживаний?" - качнул головой в лад своим думам Кащей - "Впрочем, в роду человеческом и взрослые находят, чему дивиться, как дети. Пустое волнение только силы напрасно тратит. Оттого и живут люди меньше, что каждое чувство у них слишком яркое".
Он протянул самоцвет княжичу. Тот перевёл на Бессмертного изумлённый взгляд.
— Дай руку, - не объясняясь, промолвил Кащей.
Беловзор повиновался. Обратившись в слух, поочерёдно смотрел то на бледное лицо, то на руки, державшие щипцы с камнем. Ещё не остывший самоцвет кусочком льда упал в подставленные длани. Княжич залюбовался игрой света в гранях.
— Разве ты не хочешь найти для него оправу?.. - спросил наконец он.
— Сам решай, что будешь делать, - вернувшись к прежнему занятию, отозвался Бессмертный. - Самоцвет твой, как и задумка.
— Но ведь это ты с ним сделал, - возразил Беловзор. - Ворон говорил, что по работе и награда.
— Я просто воплотил то, что ты предложил, потому что самому тебе это не по силам, - не отвлекаясь, ответствовал Кащей. - Но без твоей мысли ничего, может, и не было бы вовсе.
Княжич задумался.
— Разве не равны тот, кто придумал, и тот, кто осуществил? Ведь камешек не стал бы белым, ежели б мы не были вместе, - после недолгого молчания сказал он.
Бессмертный отложил инструмент. Устремил взгляд на Беловзора.
— Разумно, - согласился он, живо сверкнув очами.
— Тогда как же награду разделить поровну, чтоб чин по чину? - спросил мальчик.
— Кому из нас она дороже, тому пусть и достаётся, - равнодушно приподнял плечи Кащей.
Княжич, поразмыслив, утвердительно кивнул.
***
Беловзор распахнул очи.
"Ночь..." - тотчас сообразил он.
Перевернулся на другой бок и смежил веки. Не спится.
Зря он ворочался – только постель понапрасну смял, а сна ни в одном глазу. Наконец княжич поднялся, натянул сапоги, наспех подпоясался, взял с ларца свечу да вышел в переход, где зажёг её от большой, стоявшей на полу.