Беловзор охнул. Развернулся. Он был погружён в кромешную тьму. Та, как живая, обступала со всех сторон. Казалось, она до сих пор не поглотила княжича только оттого, что он держал свечу. Беловзор стал часто, неглубоко вдыхать.
"А как же... выйти теперь?" - он сглотнул, но вставший там ком никуда не делся.
Княжич приподнял светоч повыше, поводил им, вгляделся в сумрак. Стена точно такая же гладкая, как и снаружи. Беловзор стиснул зубы. Рвано вдохнул.
"Ничего, ничего", - он поддерживающе погладил себя по занятой руке. - "Ведь я как-то вошёл. Значит, и выйти сумею, да?"
В тот миг его словно огонь перунов поразил: "нет".
Это слово шершавым шёпотом отдалось в висках. Княжич тряхнул головой.
— Ещё как сумею. Другой выход поищу, - прошептал он, повернулся лицом к проходу и, стараясь не нарушать покоя древних стен, двинулся вперёд, по единственному пути.
Здесь не было ни окон, ни свечей. Сам камень дышал, казалось, стылым мраком. Беловзор хотел ступать как можно тише, но в том глубоком, почти осязаемом безмолвии даже собственное дыхание стало для него невыносимо громким. Он слышал, как тревожно стучало сердце.
"Не сам ты вошёл, не тебе и решать, когда выйти", - раздался всё тот же шёпот, точно шорох сухой листвы.
Беловзор едва не оступился.
"Не мои это думы!" - его стало потряхивать. - "Что ж со мной?"
Княжич втянул голову в плечи. Затравленно обернулся кругом, как загнанный зверь.
"Неужто почудился мне этот глас?" - он, то и дело озираясь, пошёл дальше. - "Добро б, ежели б я его услышал, а то ведь он внутри меня будто... в главе моей. Разве бывает так?"
Переход оканчивался лестницей вниз. Княжич, держась стены, стал переступать с одной ступени на другую, то и дело глядя под ноги.
"Отчего эти выше всех других в чертоге?" - невольно приметил он. - "Ажно спускаться несподручно".
Вновь почувствовав пол под ногами, Беловзор поднял глаза да опешил: ничего вовсе не видать. Вытянул руку со свечкой вперёд – без толку. Тьма кругом – хоть глаз коли.
"Не могла ведь свеча тусклее сделаться", - нахмурил брови княжич. - "Да и тут, я чай, темень прежняя".
И темнота, и светоч – всё осталось, как было, а очи твердили мальчику обратное: света едва хватало, чтоб разглядеть носки сапог.
"Что ж впереди?" - стал рассуждать Беловзор. - "Горницы какие или погреб, как у людей в домах? Да тут, вон, не пахнет ничем..." - на всякий случай он принюхался. Ничего. - "Иначе тут что-то... Чуждо здесь".
Вдруг дрожь волной прошла по телу.
"Ратники! Их здесь нет", - к горлу подступил удушливый страх. - "Чего ж тут тогда хранится?.."
Подумалось, что здесь совсем пусто. Ни стражи, ни вещей. Пришли на ум размеры гридницы. Воображение сложило одно с другим. На что нужна пустая подклеть? Бросило в жар. Ладони покрылись испариной.
"Учил же меня Ворон... Зазря я полез...", - запоздало задумался княжич. - "Надо было хоть дверь подпереть, прежде, чем она закрылась", - промелькнуло где-то на задворках разума.
"Не ты ли так рьяно стремился сюда?" - заглушая все прочие мысли, прошелестел уже знакомый голос с негодованием.
Княжич испуганно дёрнулся. Прижимая к себе светоч, чтоб не уронить, всмотрелся в мрак.
"Ты просил – я позволил тебе войти. Принимаю как гостя", - надменно, грубо молвил голос зловещим полушёпотом, оглушая Беловзора. - "А ты смеешь назад поворачивать, с хозяином не повстречавшись?"
Княжич замер. У него тряслись колени.
— Выходит, это не я дверь открыл... - одними губами произнёс он, потупив взор. Бездумно погладил подсвечник. В очах его зажглось осознание. - Мне отворили.
Беловзор осмотрелся, не крутя головой. Дыхание участилось. Последний вопрос сам вновь всплыл в памяти, и княжич усомнился в речах собеседника:
"Хозяин тут – мой дядя", - без колебаний подумал первый.
Голос громоподобно расхохотался. Беловзора прошиб холодный пот. Его слышали без слов.
— Разве пристало хозяину в подклети сидеть? - возразил шёпотом мальчик, силясь утихомирить попутно сердце. Оно едва не в горле колотилось.
Глас замолчал.
— Кто ты? - беззвучно спросил княжич.
"Дерзкий мальчишка", - загудело в голове. Отдалось болью в темени. - "Сколько людей и мечтать не смеют о беседе со мной. Сколько из них жаждут, чтобы я поделился с ними хоть каплей той силы, что дана мне Родом. А ты, живущий в моём чертоге, зовущий моего сына своим родичем и пришедший за той же ничтожной частицей колдовства, что и прочие, даже имени моего не знаешь?"