Он был уверен, что Вереск будет нем как рыба.
Беловзор же, проснувшись утром уж в своей кровати, вскочил.
— Приснилось? - отчего-то стало горько на душе.
Вдруг он поглядел на стоявший на полу ларчик. Там, отражая свет, сверкнул перстень с чёрным камнем.
***
С того самого дня повелось так: Беловзор приходил в кащееву светлицу, играл, глядел, как её хозяин терпеливо обтачивает камни. Повадился мальчик строить из своих самоцветов башенки. Однажды, наткнувшись на такую, Бессмертный, поразмыслив, нашёл её весьма ладно собранной.
Ещё погодя, одним из вечеров, Кащей долго наблюдал, как княжич разложил камушки. Выбрал три покраше – прозрачный, чёрный да медвяно-жёлтый, отложил отдельно. Другие, иных цветов, кучкой отодвинул в сторону. Иногда брал разные из тех трёх, двигал, что-то бормотал себе под нос, чтобы не мешать дяде. Бессмертный наконец устал гадать, чем таким он занимается. Бесшумно подошёл.
— Во что это ты играешь, позволь спросить? - чтобы не вспугнуть Беловзора, он приглушил голос.
Княжич даже не вздрогнул. Точно знал, что за ним смотрели.
— В нас, - без колебаний ответил он. - Хочешь, скажу тебе, кто у меня есть?
Бессмертный нагнулся. Длинные локоны с проседью свесились к лицу, и он заправил их за уши.
— Скажи.
— Это там война, - княжич пошевелил самоцветами из кучки. Взял прозрачный камушек, отложил к ним. От искушённого взгляда владыки Нави не укрылась белая паутина взвеси внутри. - Ворон говорит, ты воюешь, когда тебя нет.
Кащей молчал. Слушал.
— Это вот я, - Беловзор показал на медвяный самоцвет. - Если ты на сече, я играю. Одному не весело.
Он придвинул к светлому камушку чёрный.
— А он – Ворон. Мы с ним учимся, забавы разные затеиваем. Он мне сказывает, где бывал, что видал. А потом ты приходишь, - княжич вернул к тем двум прозрачный камень. - Я с тобой лучше буду воевать. А то тебя нет долго.
Бессмертный слегка повернул голову, взглянул на мальчишку. Что-то тянуще шевельнулось в груди.
— Отчего ж я у тебя бесцветный? - на губах его заиграла усмешка. Спрятал он то противное щекочущее чувство.
Беловзор поглядел на Бессмертного снизу вверх осуждающе.
— А чего кумекать-то? - он вытянул руку, указал на прозрачные, без единого изъяна, каменья в перстнях. - Ещё в венце.
— Пожалуй, - пораздумав, кивнул Кащей. "От горшка два вершка, а ещё упрекает меня", - хмыкнул он. - "Одно слово – Воронова наука".
Уже после, оставшись один, Бессмертный в мыслях своих вернулся к разговору с мальчишкой. "Со мной на битву хочет. Что ж он липнет ко мне как репей?" - не возмущение то было, лишь спокойная череда рассуждений. - "И без того недолго с ним, а он только больше ко мне тянется."
Кащей коснулся груди. Странное то ощущение вернулось. "Вздор всё это", - отрицательно помотал головой Бессмертный. - "Недолго уж осталось ждать".
***
Как бы то ни было, вечера проводить с Беловзором он не бросил. Заставлял себя. Ежели, конечно, не только намедни со сражения воротился.
Молчали больше всего. Оба не стремились нарушать стоявшую в светлице тишину. Сперва, правда, княжич рассказывал о том, как день провёл. Кащей слушал скорее по привычке: изредка ему приходилось внимать словам да просьбам приходивших к нему навских. Оттого лик его делался непроницаем. Никто не мог сказать наверняка, слушает их Бессмертный, али только вид делает, да не слышит.
Прошло ещё какое-то время прежде, чем однажды после очередного такого рассказа Кащей окликнул Беловзора.
— Пойдём, - он спустил княжича на пол и поманил за собою.
— Куда? - тот мигом схватил “дядю” за мизинец. Кащей неприязненно повёл плечами. Едва только руку не выдернул.
— Ты молчи, да больше слушай, - утомившись от вопросов, которых Беловзор уж прежде задал не по годам много, откликнулся Бессмертный. - Глядишь, что занятное выведаешь.
Княжич затих. Ни слова не вымолвил, покуда шли они по бесконечным переходам, поднимались куда-то по прочной каменной лестнице да покуда стража отворяла перед ними золотые створы дверей.
За ними была кромешная тьма. Беловзор прижался к Бессмертному. Тот не отнимал руки. Княжич не видал, что он сотворил, но в следующий миг они оказались окружены многими сотнями белых огоньков. Те не двигались, лишь мерцали, повиснув в воздухе, и там, где должны были быть стены, и над полом. Беловзор, ошеломлённый, ахнул. Кащей поглядел ввысь, и княжич повторил за ним. Там, где в обычной светлице был потолок, теперь тоже были те чудесные светочи и небольшой серебристо-белый серп.