Хотелось верить, что это всё – обман, но то, что он не слышал больше ни одного звука, и чернота перед глазами говорили сами за себя.
— Нет... - губы его задрожали, а невидящие очи наполнились слезами. Горло перекрыл тяжёлый ком. - А как же... Я... больше не увижу дядю? И Ворона?
Ему вспомнились добродушный Вереск и бойкая Забава Светозаровна. Потекли первые слёзы, оставляя на щеках влажные дорожки.
"Меня услышат и придут", - молвил в княжиче голос разума.
"Услышат, может быть", - с тенью удовлетворения перебил его Чернобог - "А вот ты их – нет".
Беловзор едва-едва сдерживался. Закрыл лицо ладонями, как заклинание повторяя себе, что это всё – сон.
"Да и не увидит тебя никто, покуда на то моей воли не будет", - вездесущий гулкий глас не позволял усомниться: всё наяву.
"Ступай, ничтожество", - железом громыхнуло в мыслях.
За этим последовала нестерпимая боль. Казалось, ещё немного – и череп расколется надвое.
"Прекрати, молю тебя!" - княжич вцепился пальцами в голову, повёл ногтями по лицу, оставляя на белой коже тонкие розовые полосы.
Он чувствовал, как подрагивает что-то в глотке от беззвучного крика. Мёртвая тишина сводила Беловзора с ума. Едва не падая, он через силу пошёл, выставив руки вперёд. Чернобог смилостивился – приступ прекратился.
Раскинув десницы в стороны, княжич стал подниматься по ступеням, держась одной стороны. Длани то и дело пошлёпывали по гладкому камню. Поступь стала тяжелее.
— Слышишь? - стоявший снаружи ратник припал ухом к створе. – Никак, идёт кто.
— Да ну? - ехидно спросил его напарник. - Что ж такого, ежли выйти кому-то потребовалось?
— Да он ступает так странно... - первый замялся, подбирая слово. - Будто хмельной, стену подпирает. И бу́хает-то по лестнице как!
— Откуда ж у нас мёду взяться? - покачал головой второй ратник. - Мерещится тебе, да и только.
Первый пожал плечами. Стоило ему воротиться на место, как двери раскрылись настежь. Стража отпрыгнула. Вытарщились оба мужа на створы с выпученными глазами.
— Дери меня Леший... - прошептал второй. - Что ж тут творится?
— Ш-ш-ш, - приложил палец к устам первый и прислушался.
Тук-тук. Тук-тук.
— Сапоги чьи-то рядом совсем, - едва слышно пояснил он и указал пальцем на пол.
— Лесавки небось, чтоб их... - выругался его напарник.
— Как же, лесавки, - передразнил его первый - Те босоногими ходят, порхают легко, как птички. А это что? Точно полумёртвый кто-то тащится.
— Там же княжич! - вспомнил другой ратник и поспешил вниз.
— Ты токмо воротайся быстрей, а я – за Забавой Светозаровной! - бросил уж на бегу тот, что с острым слухом.
Однако, прежде, чем добежать до горницы старшей, он едва не столкнулся с Вороном. Тот шёл ему навстречу.
— Постой, - подозвал ратника слуга. - Что случилось, Зорко?
— Слава Роду, - выдохнул тот. - Ты пусть и не Забава Светозаровна, а тоже сгодишься. Ухо у тебя чуткое. Поди-ка послушай, что у нас там стряслось. Тебе Гнев расскажет, покуда я за старшо́й сбегаю.
"Беловзор! Чего ж ты на сей раз натворил?" - только и успел подумать Ворон, прежде чем стрелой лететь по проходу в родном облике.
У дверей гридницы он опустился наземь, обернулся человеком.
— Я встретил напарника твоего. Сказывай, что стряслось? - украдкой пощипывая собственные длани, спросил слуга до того, как Гнев его поприветствовал. - Княжич был у вас?
— В том и дело, что был, - подтвердил ратник. - Только вот тут какое дело. Он пришёл к нам да и говорит, дескать, не спится ему. Ну, мы уж княжича пропустили. Думали, может, уснёт у кого-нить. Опосля всё тихо было.
Ворон, внимая, кивнул. Умерил волнение. Миг – и от него не осталось и следа в спокойных чертах.
— А сейчас стоим мы, как вдруг Зорко услыхал, что по лестнице вроде как пьяный поднимается, - молвил далее Гнев.
Слуга при тех словах неприязненно поджал губы, поведя носом от отвращения. Ратник, приметив это, указал на него пальцем.