Слуга увидел, как лик княжича стал каким-то непреодолимо миловидным. Улыбка – обезоруживающе-тёплой. Ворон замотал головой, скидывая оцепенение.
— Так и быть, я приберу пока твои сокровища, - согласился он, невзирая на смутную тревогу на душе. - У себя в светлице схороню, пока тебе ларец не подыщем.
— Вот спасибо, - промолвил Беловзор тише обыкновенного, будто нарочно сдерживая весёлость.
Он принялся слепо хватать ладонью воздух, желая отыскать слугу. Тот протянул мальчику руку. Княжич благодарно похлопал Ворона по деснице.
— Пустяки, - отозвался тот, смущённо усмехнувшись.
Мягко высвободив длань, слуга взял с крышки деревянную чашу, снял прикрывавшую её плоскую крышку.
— Надо ушибы обработать, Беловзор, - обратился он к мальчику.
Тот тяжело вздохнул.
— Меня, чай, проще в кадку с мазью окунуть, - буркнул он себе под нос, распоясываясь.
Слуга сцедил смешок в кулак. Присев подле вытянувшегося на ложе княжича, стал осторожно покрывать Забавиным средством синяки, усыпавшие грудь, руки и ноги. Острый взгляд блуждал от ушиба к ушибу. Беловзор, лежавший на животе, морщился от каждого прикосновения. Пальцы то и дело с силой сжимали ткань подушки. Чем больше смотрел на него Ворон, тем озабоченнее становилось лицо последнего. Между бровей залегла вертикальная складка.
— Куда ж тебя занесло?.. - не обращаясь ни к кому, пробормотал слуга, погружённый в размышления.
Он ощутил вдруг, как княжич замер. Кажется, даже вдохнуть глубоко не мог. Тёплые Вороновы руки легли мальчику на плечи.
— Беловзор? - окликнул его слуга.
Тот не отвечал. Постепенно уста его искривились в одностронней полуухмылке. Она словно была нарочно надета на лицо – до того неестественно натянутой показалась эта усмешка Ворону. У него сердце зачастило от страха.
— Там... - просипел отчего-то севшим голосом княжич, устремив взгляд в пустоту.
Бледный лик слуги исказил дикий, почти животный страх. Он и не предполагал, что непроглядный мрак пред Беловзоровыми глазами заполнил собою единственный образ – взгляд Чернобога.
Тут княжич опомнился.
— В гридницу сходил, - постарался ответить он, как ни в чём не бывало.
Ворон протяжно выдохнул, прикрыв очи.
— Не пугай меня так, - он бережно погладил Беловзора по крыльцам¹. - У меня же все перья выпадут.
Княжич успокоенно усмехнулся.
***
Вереск, воодушевлённо напевая что-то вполголоса, шёл по крытому переходу. Налетевший порыв промозглого ветра растрепал пшеничную копну. Упала на каменный пол слабо завязанная тёмно-синяя лента.
— Вот незадача, - гонец наклонился, поднял её.
Сызнова собрав волосы в низкий короткий хвостик, перетянул их потуже, завязал узел покрепче.
— Гой еси, Вереск! - оклинул его звонкий девичий глас.
Гонец обернулся: к нему навстречу стайкой пташек спешили лесавки. Окружили его невесомые яркие платья да терпкий запах осенней листвы. Смешались в голове обрывки речей, брошенных невпопад.
— Что ж вы все разом?.. Ничего ведь разобрать не могу, - виновато пожал плечами юноша.
— А мы думали, ты уж привычный, как другие ратники, - притворно расстроившись, вздохнула златовласая лесавка.
— Подсоби нам, голубчик Вереск, - нежно молвила Ольха. - Вы ведь с Вороном дружны.
— Правда это, - кивнул гонец. Задумчиво почесал голову, воздев очи к потолку. - Уж не знаю, думает ли он так же...
— Ну, это нам без разницы, - отмахнулась лесавка. – Ты уж, знать, сладишь с ним.
— Вы скажите толком, чего вам от меня надобно-то? - Вересков взгляд растерянно метался по новым нарядам духов, что окрасились в цвет осенних древ.
— Нам бы подарочки княжичу передать кой-какие, - откликнулся кто-то из лесавок. - Мы, ишь, не всё у него оставить успели.
— Ворон на нас за то осерчал больно, - пожаловалась другая девица, пристыжённо сложив руки замочком. - Княжичу, мол, отдыхать нужно.
— Вот мы и решили, что лучше всего о передаче гонца попросить, - подкупающе улыбнулась Ольха. - Нам, может, и нельзя, но тебе уж он перечить не сможет. Работа у тебя такая.