— Зря вы намудрили-то, - покачал головой Вереск. - Подошли бы попозже – и всего делов.
Лесавки в ответ только расхохотались. У гонца от недоумения глаза сделались огромными.
— Чего вы потешаетесь? - развёл руками он.
— Вот глупый! Ведь всё поникнет, - попыталась втолковать Ольха. - А жухлое кому ж настроение поднимет?
— Ну, так и быть, давайте ваши подарки, - обречённо вздохнул Вереск - Отнесу, куда надо.
Он принялся складывать все лесавьи находки в поясной мешочек.
"В суму класть не стану. Запачкается ещё, того гляди... Письма-то нужно доносить такими, какими их взял". - порешил гонец.
Он нарочно заимел себе холщовые мешки, ибо сумку свою держал всегда в безупречной чистоте.
Вереск скорым шагом направился в обратную сторону.
"Всё одно я Беловзора проведать хотел. Как-то он там?" - раздумывал гонец. - "Только б ничего непоправимого с ним не сталось..."
Наконец, добрался Вереск до светлицы.
— Чего ты хотел? - Любомир вынул из-за кушака топорик, перегородил дорогу.
Гонец отступил на шаг.
— У меня для княжича дары, - молвил он нарочито уверенно, расправив плечи.
— Велено его не беспокоить, - возразил ратник.
— К тому же, Ворон там, - осторожно повернул голову Дубыня, указывая на дверь. - Ещё, чего доброго, осердится снова.
— У меня дело срочное, - Вереск многозначительно опустил взгляд на мешочек. - Ежели дары испортятся, я что отвечать должен?
— А кто передал хоть? - с недоверием прищурился Любомир. Вытянутая рука дрогнула.
— Уж прости меня, - гонец, извиняясь, наклонил голову. - Да только мне не перед тобой ответ держать.
Ратники переглянулись.
— Если я что не так сделаю, Ворон мне на то укажет, сами же говорили, - добавил Вереск.
— А если это от владыки? - нерешительно промолвил Дубыня, поправив шейный платок.
Любомир поглядел на носки собственных сапог, почесал пальцем щёку. После, как бы прося подтверждения, вопросительно кивнул гонцу. Тот смолчал. Спрятал руки за спину, ущипнул себя за ладонь.
"Хоть бы хитрить не пришлось", - молил судьбу про себя Вереск.
Молчание затянулось. Стража не торопилась пропускать гонца, а тот – отвечать на вопрос.
— Впустим, может? - предложил Дубыня, обуреваемый сомнениями.
— Нет уж, - воспротивился Любомир решительней прежнего. Махнул свободной десницей в сторону гонца. - Что ему в таком разе мешает нам сказать, что, да, дескать, от владыки я? Молчит, ишь-чё. Значит, не так это.
— Да уж, на Налимово место не хочется... - согласно пробубнил напарник.
— Вы хоть Ворону скажите, что я пришёл, - попросил тогда Вереск. - Всё одно там он.
Дверь вдруг распахнулась; речи оборвались. В щель проскользнул слуга.
— Что ж вас, грачи весенние, в светлице слышно? - шикнул на мужчин он. Увидал гонца. Лик его на миг смягчился, но губы тотчас плотно сжались, и Ворон вновь стал строг. - Здравствуй. Грамоты кому-то в ответ надо написать?
— И тебе здравствовать, - Вереск почувствовал, как сердце кольнула совесть. Опустил очи. - Нет, не в том дело...
Слуга обернулся на дверь, словно второпях.
— Так что ж тогда? - он оставался внешне всё так же невозмутим. Взгляд был по-прежнему остёр и покоен. - Случилось чего?
— Нет-нет!.. - встревожившись, заверил его гонец, замотав головой. - В гриднице просто за княжича переживали. Да и мне вот неспокойно было. Решил навестить, а заодно и передать ему кой-чего.
— Знаю уже, что там у вас за глупости болтают, - возмущённо фыркнул Ворон, закатив глаза. - Нет, от него не только "рожки да ножки остались", - удивительно точно передразнив Ольху, отвечал он.
— Это кто тебе такое сказал? - округлил очи Вереск. – Ребята ж так, гадают...
— Птичка на хвосте принесла, - свернул разговор слуга. Беззлобно хмыкнув, протянул раскрытую ладонь. - Давай уж, что ты там принёс. Передам, как княжич проснётся.
Гонец покорно отвязал мешочек и вложил в Воронову длань.
— Только ты, будь добр, верни потом, - с улыбкой промолвил юноша. - Я этот мешок насилу раздобыл.
— Верну-верну, - взгляд слуги потеплел. - Только книгу тебе завтра одному придётся дочитывать. Я уже закончил.