— Недуг твой зовётся зависть, княжич, - беззлобно усмехнулся один из мужчин.
Ярополк зыркнул на него горящими глазами, и тот невольно отодвинулся.
— Молчи, Гореслав!.. - прошипел он. - Молчи, коли не ведаешь, что мелешь. Где это видано? Кому мне завидовать? Недоноску? Этому хилому ребёнку, который мне в подмётки не сгодится?
Мужчины переглянулись. Гореслав пожал плечами.
— Что ты закипел-то, княжич? Аль я правду сказал? Сам же знаешь, что тебе равных во всём княжестве не будет. Только седмицу назад твои победы над Беримиром отмечали. Так к чему завидовать?
Ярополк хотел было сказать ещё что-то, но наконец пришли волхвы. Гомон и гул вмиг затихли, точно пламя свечи на ветру.
Самый старый из прибывших, седой и сгорбленный, с патлатыми волосами до плеч, подошёл к князю.
— Здравствуй, Владимир-княже! - голос его, сухой и скрипучий, был слышен даже тем, кто сидел за боковыми столами. - Поздравлять тебя рано, покуда мы на ребёнка не взглянем.
— Здравствуй, Кривжа! - со знанием дела кивнул в ответ Владимир. - Само собой, само собой... - он обернулся - Калинушка, принеси сына!
Рыжеволосая дéвица в богатых одеждах, любовно покачивавшая ребёнка в стороне от суеты, с нежностью взглянула на мужа и передала ему свёрток. Князь, в свой черёд, бережно вручил его волхву. Прочие жрецы сгрудились вокруг Кривжи. Тот взглянул на мальчика, поморщился, словно держал не сына княжеского, а жабу. Князь нахмурился, предвидя неласковые слова, Калинушка затаила дыхание, а Ярополк, насторожившись, так прижался к столу, что тот жалобно хрустнул.
— Слушай же и внимай, княже! - грозно, нараспев заговорил один из волхвов. - Умён твой сын, опасно умён будет, а богатств ему не счесть, - зловещая тишина. Облегчённый выдох Калинушки. Люди стали несмело, весело переговариваться, и в этом ропоте потонула тихая ругань Ярополка. Кривжа вдруг поднял руку вверх, призывая к молчанию.
— Однако же! Однако же... - он выдержал паузу, вгляделся в глаза Владимира, отыскал Ярополка и, задержав взгляд на нём, продолжил медленно, коварно. - Кровь твоя на исходе первой луны будет во власти Нави! Так сказали боги.
Последние слова заглушила возмущённая толпа и горькие рыдания Калинушки. Владимир бросился утешать жену, а волхвы между тем покинули пир.
"Ни одно его предсказание не было лживым", - размышлял Ярополк. Он в суматохе поспешил покинуть празднество. Теперь он поднимался по широким ступеням к себе. Там ему думалось легче всего. - "О какой же тогда Кривжа крови толковал?.. Не моей ли?"
Хлопком закрылась тяжёлая дверь в опочивальню. Ярополк подошёл к узкому оконцу. Безмолвно стоял он так, наблюдая за народом. С того самого мига, как сообщили о рождении брата, княжича не отпускала головная боль. Такая же тупая, как и грызущая его изнутри злоба. Теперь к этому прибавился страх. За себя.
"Будто червь какой внутри сидит," - Ярополк прислонился головой к стене. - "Тянет, тянет, ворочается."
— Отчего так горько мне, Роде?.. - с мольбой вопрошал он пустоту. - А что, ежели правы товарищи мои? Разве ж я завистник?
Хотелось расколоть голову, чтобы унять боль, разорвать грудь, чтобы вынуть то, что сидело там тяжёлым клубком.
— Разве мне смерть положена?! Разве плохой я муж? Не чту родителей? Богов? Аль о народе не забочусь? Славу родимой земле не стяжаю? - вскричал вдруг княжич. С яростью сорвал с себя шапку, отшвырнул её прочь. Рыкнув, ударил кулаком бревенчатую стену.
— Не справедливо! Не справедливо! - второй глухой удар. Ещё один. Ещё и ещё. - Всё он, он!..
Ярополк выдохнул, взглянул на вмятину, оставленную в бревне перстнем, в ужасе отшатнулся.
— Да что же я за бред несу?.. - тяжёлый вздох. Княжич закрыл лицо руками, отступил на несколько шагов. Взъерошил жёсткие русые волосы. - Ведь это же болезненный, слабый ребёнок!
Он нагнулся, подобрал шапку.
— Не найду я что-ли способа, чтобы расположение родительское вернуть?
В дверь постучали. Ярополк отворил.
— Княжич, выручай, - гонец в красном кафтане отвесил поясный поклон и протянул короткую грамотку.