Слуга приблизился, встал подле Беловзора и поглядел на рисунок, где стройным хороводом, расправив крылья-рукава, вокруг древа собрались дéвицы.
— Неужто лесавки? - обернулся Ворон на княжича.
— Они самые, - утвердительно кивнул тот, бросив придирчивый взор на работу.
Помедлив, протянул:
— Только вот... платья-то у некоторых багрянцевые, а самоцветов таких я у дяди сроду не видывал.
— Багряные, - ненавязчиво подсказал слуга.
— Не хочу всех рыжими да жёлтыми выкладывать. Скучно, - Беловзор задумчиво почесал голову.
— Ничего не поделаешь, - сочувственно развёл руками Ворон и с сомнением хмыкнул. - Думается мне, что такую просьбу дядя твой и на пятый раз не исполнит.
"Чай, подобных каменьев и нет вовсе", - решил княжич. Усмехнулся. - "Люди странные. Не додумались, поди, в Яви, и как ткани в багряный окрасить."
— Послушай, Беловзор, - позвал его слуга. - Ведь обедать пора.
Мальчик вздрогнул. Отступил.
— Н-нет, - запнулся ни с того ни сего он. Живот скрутило. - Я не могу.
Ворон тотчас подозрительно покосился на княжича.
— Что у тебя на сей раз случилось? - он схлопнул руки в замок. Напрягся.
— Мне что-то нехорошо, - пробормотал Беловзор, чувствуя, как боль внутри всё крепчает.
К горлу подступила тошнота. Он попятился и рухнул на кровать.
Лик Ворона тотчас смягчился. Беспокойство оставило свою печать. Брови надломились. Слуга осторожно присел подле, придержал княжича за худое плечо.
— Может, Забаву Светозаровну позвать? - заботливо предложил первый.
— Не волнуйся, - ободряюще улыбнулся Беловзор. - Это пройдёт...
Ладони взмокли. Он судорожно отёр их о край одежды. Княжича стала колотить мелкая дрожь.
— Всё-ж-таки промёрз, - тотчас почувствовав это, промолвил Ворон с укоризной.
Он мягко погладил Беловзора по спине и поднялся.
— Ты ложись, - чуть тише сказал слуга и засеменил к выходу. - Сейчас я принесу чего-нибудь горячего.
Только за ним закрылась дверь, как с уст княжича слетел облегчённый выдох. Мальчик прижал руку к груди.
"Обошлось", - подумал он, забираясь под одеяло и сворачиваясь калачиком. - "Что ж, чай, то к лучшему. Так я и знал".
***
Взгляд Бессмертного пробега́л по выведенным яркими чернилами буквицам.
"И оставил тогда Ярило щит свой серебряный на небе, дабы тот освещал ночью путникам дорогу", - Кащей не удержался от усмешки. - "Помнится, раньше вы писали, что брат Солнце поставил щит вместо пропавшего Месяца. Прежде ближе к правде было, чем сейчас".
Он расслабленно опёрся на спинку сиденья. Положил руку на подлокотник. В другой Бессмертный держал узкую увесистую книгу. Дубовые крышки были обиты искусно выделанной кожей.
"Опять историю изменили", - неприязненно подумал Кащей. - "Не диво, что вы ничего не помните, когда такая каша в голове".
Вдруг он услышал, как распахнулись тяжёлые створы, как внутрь вошли почти беззвучной, лёгкой поступью.
"Ворон", - предугадал Бессмертный, не отрываясь от чтения.
К нему обратились. Тихий шелест ткани совсем рядом – быстрый поклон.
"Значит, без посланий", - заключил Кащей, всё так же глядя в книгу.
— Княжич у себя в светлице обедать будет, - не слишком твёрдо промолвил слуга.
— Вот как, - Бессмертный постучал перстом по деревянному подлокотнику.
"Не много ли мальчишка на себя берёт?" - он вновь ощутил ту тянущую тяжесть где-то под рёбрами. - "На волосок от смерти, но затеял такие игры".
— Боюсь, ему нездоровится, - тотчас добавил Ворон. - Потому я предложил Беловзору остаться в опочивальне.
Кащей только теперь поднял взор. Слуга сжался.
"Зачем подставился..." - пронеслось в мыслях.
— Снова голова? - уточнил Бессмертный, не меняясь ни в лице, ни в голосе.
Ворон заметно расслабился. Плечи опустились.
— Беловзор ничего об этом не сказал, - припоминая, слуга отвёл очи вбок. – Но, думается мне, тут дело в дурном завтраке.
Кащей, утратив всякое любопытство, повёл свободной дланью.