Владимир придвинулся ближе, положил локти на стол. Его пальцы дрожали.
"Ещё немного – и он на месте не усидит", - Бессмертный поднял голову чуть выше. Низкий хвост, перетянутый золотой нитью, свесился за спину.
— Мой сын, - сквозь сжатые зубы процедил князь. - Покажи мне его.
Зрачки Кащея сузились.
— Запамятовал, где находишься, гость любезный? - понизил голос он.
Владимиру почудилось, что сама Кащеева фигура сделалась темнее, грознее. Князь отпрянул.
Напряжение достигло предела. Хотелось вскочить, обыскать тут всё, самому найти сына и унести его отсюда. Что поделать? Он и вправду был не в том положении, чтобы что-то требовать. Порешил предлагать.
— Добро. Чего ты хочешь взамен?
Только он спросил, как внутри всё будто задеревенело.
"Что я могу отдать бессмертному?" - сердце будто лёд сковал. - "Что, если не сумею исполнить его воли?"
— Я желаю спокойствия и процветания, - Кащей поднялся с сиденья. Взял в руку стоявший подле высокий золотой посох.
Величественно ступая, обошёл Владимира сзади. Тот сперва следил за ним взглядом, но когда Бессмертный оказался за спиной, не посмел повернуться. Сидел теперь будто изваяние, всем своим существом ощущая всеобъемлющий морок, исходивший от Кащея. От его чёрного, расшитого золотом кафтана, от плаща из лисьего меха того же цвета, от венца – от каждой части одеяния веяло ужасом.
— Что же им помеха? - во рту пересохло.
— Убийца твоего сына, - Бессмертный склонился к самому уху князя.
Того обуял гнев вперемешку с ужасом.
— Может, подскажешь, кого же я должен покарать? - что-то надломилось: в голосе его послышался хрип.
— На груди пригрел змею, у которой кишка тонка для убийства, - вкрадчиво прошептал Кащей. - Руками друга он дело пытался провернуть. Да кабы не этот друг, не жить мальчишке.
— Ты лжёшь!.. - сорвался Владимир. Бессмертный отстранился, когда тот взвился на ноги. - С чего вдруг я должен тебе верить? - князь выдохнул, взял себя в руки. - Сперва покажи моего сына.
Скупой смешок. Хлопок в ладони – и в залу вернулся Ворон. Теперь он вёл за руку Беловзора. Мальчик прижался к слуге. Они приблизились достаточно для того, чтобы князь разглядел и цвет очей, и светлые непослушные волосы, и родимое пятнышко на шее. Владимир остолбенел. Ребёнок поглядел ему прямо в лицо. Князь почувствовал, как по щеке потекла слеза.
— Сы...
Бессмертный так резко взмахнул рукой, что тот прервался. Этого мгновения было достаточно. – Ворон унёс мальчика слишком далеко.
Дверь за ними захлопнулась, и Владимир почувствовал, что в душе будто что-то оборвалось. "Точно... свет померк", - он понял: мальчика ему не принесут. Безысходность. Бессилие. Гнев на себя за наивность – ведь и сам он был в захлопнувшемся капкане.
— Бессердечный, - прошептал князь. В горле заклокотало.
— Ты ведь ещё условий моих не выслушал, - покачал головой Кащей.
Тот воздел безжизненный взор на Бессмертного.
— Что тебе нужно?.. - вяло спросил князь. У него не осталось сил на ярость, которая тяжёлым камнем засела в груди. "Зачем всё это? Ждать ли подвоха?.." - мысли стали тягучими и вязкими как смола.
Отчаяние. Горькое, бесконечное. Кащей не упивался им, хоть то было его рук дело. Чужие страдания не тронули его души.
Поглощённый опустошающим чувством, Владимир не заметил, как Бессмертный притронулся к нему посохом.
— Был простой – стань золотой, - негромко вымолвил Кащей.
Князь поднял голову. Обернулся к Бессмертному. Мятл¹, до того едва державшийся на плече, соскользнул на пол. Звонко стукнулась оземь застёжка. Золото выдавило воздух из лёгких. Боль. Короткая, тупая. Хотелось кричать. "Калинушка..." - успел подумать Владимир прежде, чем обратился в статую.
— Вот уж полдела сделано, - сухо бросил в пустоту Кащей.
Вспомнились слова князя.
"Бессердечный".
"Чем дольше век, тем труднее тебя впечатлить," - Бессмертный смерил Владимира с ног до головы задумчивым взором. - "Сердце точно так же обращается в металл."
Он кликнул дружинников. "Я никогда не ощущал жалости. Любви. Страха за ближнего", - размышлял Кащей, пока они выносили изваяние. - "А должен? Был ли я иным прежде? Или от природы лишён этих чувств?"