Беловзор охнул.
— Да?.. - вырвалось ненароком.
Бессмертный перевёл немигающий взгляд со свитка на него. Княжич тут же захлопнул рот ладонью.
"Громко", - мелькнуло у него в мыслях.
— Когда Сварог создал людей, боги решили, что его детям в Прави не место, - Кащей скрутил свиток – и тот тоже оказался в очаге. - Обратились к Роду за помощью, и тот сотворил Явь, где с тех самых пор сварожичи и живут.
Беловзор застыл на месте. Ноги стали словно деревянные. Слушая, он и вдохнуть лишний раз не смел.
— Явь от Прави отделяло широкое поле-небосвод, что было чернее ночи, - продолжал Бессмертный. Он уже держал в руке следующее послание, но его очи были устремлены на княжича. - И не было над новым миром ни одного светила. Люди блуждали во мраке, напуганные, сбитые с толку и потерянные.
"Прямо как я там..." - волоски на коже Беловзор встали дыбом.
— И было так до тех пор, покуда не появился на небе Месяц, - Кащей отложил свиток и вновь взглянул на ровно горящее в очаге пламя. - Он осветил землю, и люди восторжествовали. Рады были они серебристому сиянию Месяца и были счастливы, что могут наконец видеть, какова из себя Явь.
Княжич живо сообразил:
— Месяц-то в той светлице висит, - он чуть качнул головой. - Выходит, он – тоже твоя работа?
Бессмертный на сей раз не перевёл на него взора: казалось, огонь занимал его куда больше. Отозвался Кащей не сразу. Помешкал лишь мгновение, будто на миг задумался.
— Моя, - безо всякой гордости в голосе ответил он наконец.
Продолжал, взирая на пламя:
— Когда Мать-Земля родила златокудрого Ярилу, свет его оказался столь ярким, что затмил Месяц.
Беловзор попытался угадать, что чувствует Бессмертный, но лик его выражал лишь неподдельное равнодушие. Кащей сказывал об этом так же, как о чём угодно другом. Только взгляд был направлен куда-то в пространство, как если бы Бессмертный был погружён в воспоминания.
— Поделили сутки, и было велено в первую половину на небосводе стоять Яриле, а во вторую был должен светить Месяц. Солнцеликий бог по душе пришёлся людям. Они стали бояться ночи. А чего боишься, о том стремишься забыть, - Кащей опёрся поясницей о стол и сложил руки на груди. - Повесть стала былиной, былина – сказкой. Вот люди ныне и не ведают, что было первым светочем и кому они за то обязаны.
— А что же звёзды? - поражённый, выдавил из себя княжич.
— Они были сделаны здесь, - отозвался Бессмертный и обернулся к Беловзору. - Надеюсь, тебе понятно.
Княжич сделал было шаг. Задумался. Колеблясь, кинул быстрый взгляд на Кащея. Тот наблюдал. Тогда Беловзор мягко, бесшумно подошёл почти вплотную к Бессмертному и примостился рядом.
— Тебе было обидно, что люди забыли о твоём труде? - доверительно смотря на него, спросил княжич с сочувствием в голосе.
Бессмертный презрительно хмыкнул.
— Нет, - покачал головой он. - Обижаются только дети. Полагаю, я должен быть разочарован, - Кащей чуть приподнял плечо. - Но от людей я не ждал иного, а потому даже этого не чувствую.
Беловзор задумался. Опустил глаза в пол. Голова гудела от вороха мыслей, что наводнили разум. Не мог княжич забыть слов Забавы. Однако теперь их беседа смешалась с тем, о чём рассказал Бессмертный.
— Знаешь, дядя... - пробормотал Беловзор, поглаживая ткань кафтана. - Мне прежде казалось, что ты берёшь с людей слишком много. Ведь они такие жалкие, что с них требовать?
Внимание Кащея теперь снова сосредоточено было на княжиче. Тот невольно поёжился под пристальным взором.
— Но сейчас я вижу, что они просто несмышлёные. Не умирали бы, ежели б не сопротивлялись. Им есть, за что платить тебе, раз уж они о стольком запамятовали.
Беловзор поднял очи и встретился взглядом с Бессмертным.
— Да и потом... Ты не забираешь всё подчистую. С маленьких княжеств у тебя и спрос невелик. С богатых – больше.
Княжич потёр тянущий висок, помедлил. Наконец промолвил:
— Ты поступаешь... справедливо.
У Кащея в груди будто что-то откололось, подобно льду.