— Какой же брат, когда у Ярилы завсегда щит серебряный был? - поддержал княжича гонец.
Вереск опёрся поясницей о столешницу и теперь рассматривал рисунок Забавы.
"Чьего княжества щиты на этой ладье?" - отвлечённо размышлял он.
— А раньше, значит, писали иначе, - дёрнул плечом слуга и направился к дверям.
Беловзор мгновенно схватил его ладонь. Ворон обернулся, едва заметно поджав губы.
— А расскажи, как там было? - княжич подкупающе улыбнулся.
— Сейчас прямо? - слуга повернул голову, с сомнением поглядел в узкое оконце.
На улице стоял непроглядный мрак.
— Вставать рано. У меня ещё дел гора... - с сомнением продолжил Ворон.
— Я бы тоже послушал, - робко вставил Вереск. - Хоть самую суть.
— И сказываешь ты так складно, - добавил Беловзор, вставая подле гонца. - Всякий раз слушать приятно.
"Пожалуй, лучше только дядя может", - уже про себя закончил княжич.
Слуга вздохнул.
— Ладно уж, - благосклонно отозвался он. - Только не перебивайте.
Оба с готовностью кивнули.
— Месяц был рождён Матерью-Землёй во тьме, в то время, когда небосвод ещё ничто не озаряло. Не всем богам по нраву пришлось молодое светило.
"Почему?" - родился в голове Беловзора вопрос. Только там и остался. Княжич для верности сжал зубы сильней, чтобы не болтать. Впрочем, Ворон будто прочёл его мысли:
—Да разве такой может понравиться? Из достоинств у него только одёжа, сверкающая, будто снег под солнцем.
Беловзор недоумённо обратился к Вереску, который только восхищённо вдохнул. Княжич прочёл на его лице восторг: тот без труда представил картинку, описанную Вороном. Беловзор огорчённо опустил взгляд в пол. Ему оставалось лишь внимать.
— А в остальном Месяц был дурнее других. Худощавый, черноокий, да лик бледный, как полотно. Когда сын Матери-Земли вышел на небо, люди возликовали, ибо наконец прозрели. Стали изучать мир, в котором жили. И Месяц светил им бессменно, денно и нощно гуляя по пустому холодному небу.
"Ни Ярилы, ни звёзд. Одиноко, должно быть", - княжич выгнул брови, что придало ему сочувствующее выражение.
— После был рождён Ярило, румяный, золотоволосый, платье да сапоги красны, - продолжал Ворон.
Он молвил намного быстрее обычного, чинно расхаживая из стороны в сторону перед Вереском и Беловзором, заложив руки за спину. Не было в его речах обычной тягучести, которая появлялась, когда он брался рассказывать.
— Боги возлюбили Ярило и решили, что он станет хорошей подмогой брату. Когда встретились они на небесном поле, младший своим ослепительным сиянием потеснил мягкий холодный свет Месяца. Ни к чему им было стоять вместе, а потому порешили сменять друг друга на средине суток. Люди с первого в их жизни дня прикипели душами к прекрасному молодому богу, обделили вниманием Месяца.
"Несправедливо", - отметил Беловзор, наблюдая за Вороном.
Тот ступал с каким-то потаённым внутренним достоинством, высоко держал голову, время от времени опуская глаза, чтобы что-нибудь вспомнить
Вдруг внезапная мысль заставила княжича усмехнуться:
"Совсем как птичка расхаживает, важный какой".
Вдруг слуга резко обернулся. Взгляд устремился прямо на Беловзора. Улыбка тотчас исчезла с его лица.
— Напрасно ты смеёшься, - Беловзор не без облегчения заметил, что раздражённым Ворон не казался. - Вскоре людям не до радости стало. У богов в ту пору разлад случился, очень уж крепко они повздорили. Заволокло небо чёрными тучами, грянул гром – так ярился Перун. С ним вместе и Стрибог разгневался да помчался так лихо, что деревья гнулись к земле и стонали, ломаясь от вихрей. Пока в кронах выла буря, Ярило пропал с небосвода вместе с братом.
Княжич придвинулся ближе к гонцу, будто ища поддержки. Слуга, начинавший входить во вкус, перешёл на вкрадчивый полушёпот, и тот многократно усилился в пустой каменной горнице.
— Звёзд ещё не существовало, и день сменился безлунной ночью. Явь вновь погрузилась во тьму.
Ворон замолк и остановился. Вгляделся в слушавших, словно примеряясь. Те прижались друг к дружке и стояли так, боясь дышать лишний раз.