— Люди решили, что чем-то богам не угодили. Вспыхнули пожары. Кровавое от пламенных отсветов небо, казалось, скоро рухнет на землю, ибо та гудела и дрожала. Явь точно рассыпа́лась на глазах.
— Родушко... - прошептал Беловзор, обхватив себя за плечи и ссутулившись.
Ворон, самозабвенно повествуя, широким неторопливым шагом по-прежнему мерил горницу, и постук его каблуков отдавался в тишине не хуже громовых раскатов.
— Когда отгремело, повалил снег, бураны заметали землю. Ударил злой трескучий мороз.
— Только Карачуна не хватало, - покачал головой Вереск.
— А что с братьями? - несмело спросил княжич вслух.
Слуга будто напрочь забыл, что просил не перебивать, и отозвался совершенно спокойно:
— Месяц пропал, вот Ярило и отправился на поиски, - он круто развернулся и зашагал в другую сторону, от края до края стола. - Наконец...
Ворон тут прервался, снова бросил взгляд в окно, за которым стояла непроглядная темень, и почувствовал вдруг резь в глазах, какая обычно бывает от усталости. Потёр очи пальцами.
— Наконец отыскал Месяца где-то на краю света, - слуга повернулся к Беловзору и Вереску и принялся тараторить. - Тот стал тонким, бледным. Одежды потускнели. Вот старший брат и отказался в Правь возвращаться. Мол, не надобен он там таким. Перед тем, как расстаться, сделал Яриле прощальный подарок – серебряный щит с узорами, что сам сотворил. Сказал, что он будет лучше служить людям.
"Месяц не вернулся в Правь и сделал брату щит-луну..." - княжич, вновь собирая всё воедино, задумчиво уставился в пространство. - "Черноокий и белоликий..."
Между крыльцев пробежали мурашки. Беловзор вздрогнул, очи распахнулись.
— Быть того не может!.. - выпалил он на выдохе.
Подхватил Забавин рисунок и сорвался с места.
Ворон с Вереском переглянулись: не хуже зеркала отразили изумление друг друга.
Дверь распахнулась. На пороге появилась Забава. Едва успела прижаться к косяку – княжич пролетел мимо.
— Чуть не сшиб!.. - крикнула вдогонку она, когда тот стремглав помчался по переходу.
Затем она обернулась к слуге и гонцу. У последнего рот чуть приоткрылся.
— Что это с ним? - старшая качнула головой в сторону прохода и прикрыла дверь.
Ворон ошеломлённо пожал плечами.
— Сказку рассказал... - пробормотал он.
— Что ж за сказки такие? - усмехнувшись, Забава ступила вглубь, провожая взглядом полки с книгами.
— Про Ярило и брата Месяца, - ответил вместо друга Вереск, почувствовав его замешательство.
— Ой, и чего тут удивляться? - махнула рукой старшая. - Про это мне ещё прабабушка сказывала. Каждый ребятёнок её знал в моём детстве.
Теперь уж брови Вереска поползли вверх.
— А я не слыхал ни разу...
— Да ну? - бросила Забава будто между делом и обратилась к Ворону. - А ты, чудо...
"В перьях", - добавила она, вовремя прикусив язык.
— Чего это мы так заговорили? - ехидно ухмыльнулся слуга, сложив руки на груди.
— Не обольщайся, - повторив выражение его лица, хмыкнула старшая. - Я тебе работёнки подбросила, так что ступай, займись делом.
— Вот ядовитая гадюка, - обходя её сбоку, как кошка, отозвался Ворон. - Мало того, что приходишь ко мне только чтобы что-то попросить, так ещё и ни одного слова ласкового не скажешь. Лишь бы лаяться.
Вереск, молча наблюдавший, сцедил смешок в кулак.
— Что ж мне, на беседу к тебе заскакивать? - лукаво прищурилась старшая.
— Змея ты, - едко кинул напоследок Ворон, выходя за дверь. - Попробуй-попробуй.
Глава 17. Чернёное серебро
Несмотря на поздний час, в покоях Кащея было светло как днём: не найти в горнице свечи, которая бы не горела. Перед Бессмертным стояла самодельная подставка, к которой крепился каменный жёрнов, подобно колесу прялки. С одной стороны он был гладкий, как речная галька. С другой к нему намертво была приделана ручка.
Кащей поднёс нетронутый никем до него самоцвет к свету и, закрыв один глаз, в последний раз всмотрелся в камень. Въедливо, последовательно опускался его взгляд ниже, выискивая малейшие трещинки. Но самоцвет был прозрачнее речной воды и синéе васильков. Оставшись доволен, Бессмертный незаметно приподнял уголки уст и приложил его к жёрнову. Правой рукой принялся вращать ручку.