— Опять ты за старое взялась? - выспрашивал Ярополк. Хмурился.
— Ты ж меня добром не впустишь, - Василиса подняла большие глаза на брата. Ни капли раскаяния в них не было.
— Да не твоё ж это дело – на боярских собраниях сидеть! - всплеснул руками княжич.
— Потому я на них и не сижу. Слушаю вот только... - улыбнулась его сестра, неопределённо качнув головой. Завела выбившуюся русую прядь за ухо.
— На что оно тебе? - устало выдохнул Ярополк.
— Хочу много знать, - светло-серые очи княжны весело сверкнули.
— Ты читать умеешь, как и Варя. Нет у батюшки книжиц разве? - успокоился наконец княжич.
— А во всех ли там истина?
Ярополк опешил.
— Вот хоть бы тот же Кащей, - не ослабляла напор сестра. - Я читывала, что он высок страшно. А проверить как – не ведаю. К чему читать, коль ума от того не прибавляется? - схитрила она.
— Ну, в таком разе слушай. Жуткий он, - княжич усадил сестру на лавку, сам опустился рядом. - Высок – то правда. Худощав. Лицо будто мел бледное, покойное, скулы острые, высокие, а очи впалые чёрные, да взгляд злой.
— Да разве ж то жутко? - рассмеялась Василиса – будто бубенчик зазвенел.
— А скольких людей он жизней лишил? А то, что батюшка наш по его милости пропал? Не страшно это? - пытался втолковать ей брат.
— Твоя правда, - вся весёлость тут же сошла с лица княжны. Она сделалась печальна. Заглянула в глаза Ярополку. - Так сделай, что до́лжно, помирись с ним.
— И ты туда же! - княжич досадливо хлопнул по ноге.
— А в вину такие страшные вещи ставить без доказательств нельзя, брате, - тихо прибавила она. - Никому.
— Ай, да Род вам судья! Напишу ему письмо, напишу!
— Скоро ли?
Упустил Ярополк из виду, как оживилась сестрица, а не стоило бы.
— До шестого дня подожду, - княжич поднялся. - Кащей всего единожды в седмицу письма да грамоты забирает. Так сразу прочтёт.
После разговора Василиса зайцем прискакала в светлицу к младшей сестре. Поделилась сомненьем.
— Больно любопытно мне письмо Кащею послать, - созналась она.
— Пошли, кто ж запретит? - Варя вышивала золотом под окошком. - Только тайно это надобно устроить.
— Не подсобишь? - с надеждой взглянула на неё Василиса.
— Ты ещё спрашиваешь! - сестра отбросила вышиванье и тут же велела горничной принести пергамент да чернила.
Когда всё подали, и Василиса села за перо, Варя стала её наущать.
— Как кончишь, мы твоё писёмушко свернём, перевяжем да внутрь что-нибудь вложим, чтобы было заметно, ежели вскроют. И бантом я завяжу его своим, особым, в три лепестка.
Пока Василиса писала, Варя мигом отыскала гонца да подкупила его, чтобы доставил и сестрицыно письмо да никому не выдал их шалость. Младшей это всё казалось большой забавой. Непоседливая Варвара всегда уделывала с сестрой какие-нибудь штуки от скуки, но письмо Кащею со всем прочим не шло ни в какое сравненье! Обе княжны задорно хихикали, представляя, что мог бы им ответить Бессмертный. Гонец не обманул – доставил письмо.
Недалеко от Калинова моста стояло многовековое древо, в котором когда-то, в давние года, дятел выдолбил дупло. В том дупле лежали два ларчика, ключи от которых были только у гонцов с обеих сторон, чтобы те могли положить туда письма да грамоты. И если Ярополк вместе с другими князьями часто гоняли посыльных к дереву, то Кащей забирал то, что предназначалось ему, из отдельного ларчика строго раз в семь дней. Оттого принуждены были все его данники подстраивать свои дела под гонца Бессмертного.
Сам Кащей на той седмице не смог бы прочесть писем, даже если бы хотел. Уехал восстание усмирять. У него глаза и уши повсюду были. Вороны да филины – вечные его слуги – вмиг обо всём докладывали. Любой мятеж подавлялся им с надлежащей строгостью, после чего он брал дани более установленного. Это было уроком для прочих княжеств: никто не желал бы разориться.
Воротился на сей раз он затемно. Чертог спал глубоким сном. Только стража несла караул.
Когда он проходил по коридору, на него чудом не наткнулся встрёпанный Ворон. Дёрнулся, отскочил.