— Так то значит, вы его прогневили чем-то, - пожал плечами гонец. - А ежели он в хорошем расположении духа, так и спасти может.
— Уж будто! - недоверчиво фыркнул Беловзор. - Только ежели от себя самого.
— Ну чего ты как Ворон?
Вереск повернул голову влево и удостоил княжича осуждающего взора. Только, в отличие от бойкого Забавиного, к укору в нём примешивалось извинение. Опущенные от природы внешние уголки глаз придавали гонцу ещё более печальное выражение.
Княжич иногда рассматривал гонца и дивился, как это в нём всё один к одному сошлось: светлые волосы в низком хвостике, иссера-белое лицо, тонкие, теперь бескровные губы – Беловзору казалось, что они и при жизни не были алы; спокойный, точно со всем смирившийся и на всё согласный взгляд янтарных очей. Гонец никогда никуда не торопился, а ходил, по мнению княжича, и вовсе странно: всё сутулил плечи, отчего впалая грудь делалась ещё более заметна. И ступал чуднó, пружинисто – ноги будто всегда полусогнуты.
— А чего я как Ворон? - нелоумевающе вскинул брови Беловзор.
— Злословишь вон, - на лице Вереска проступила невзрачная улыбка. - Что Ворон, что Забава. Всё одно, что два сапога, даром только пререкаются промеж собою так, что ажно искры летят.
— Разве ж я злословил? - озадаченно хмыкнул княжич. - Всё как есть говорю, что от Водяного выступка не жди.
— Я ж тебе об чём толкую, - гонец обречённо вздохнул, поняв, что суть его слов осталась непонятой. - У него всё от расположения духа зависит. Как у всех навьих духов, так-то.
Беловзор вскинулся, резко обернулся к Вереску. У гонца от изумления вытянулось лицо, когда княжич стал буравить его негодующим взглядом, будто требовал объяснений.
— Обо мне, стало быть, ты того же мнения? - напряжённо промолвил Беловзор.
В его зеленоватых очах зажглись две тонкие поперечные полоски – или свет только так упал.
— Вот об том и говорю, - покачал головой Вереск. - Только что ведь был весёлый, а тут вспыхнул.
"Как брат прямо", - отметил он про себя.
Княжич виновато отвёл взгляд. Плечи опустились.
— Наверное, - пробормотал он, вовсе отвернув лицо.
— Ты не кручинься, - гонец потрепал его по спине. - Хочешь, я тебе расскажу, как Водяного в Яви видал?
— Да ну? - Беловзор порывисто обернулся. - Хочу!
— В таком разе слушай, - Вереск возвёл очи к небу, вспоминая. - Помнишь, я тебе уже сказывал про двух своих друзей, с которыми мы в купалью ночь песни пели?
Княжич живо кивнул.
— Вот, стало быть, пошли мы с ними к Волону, - продолжил гонец. - День был погожий, солнечный, и воды были не такие тяжёлые, как обычно.
— А каков он из себя, Волон? - полюбопытствовал Беловзор. - Я знаю только, что городов на нём стоит много. Длинный, выходит. Больше озера?
— Вели-икая река, могу-учая, - протягивал слова Вереск, показывая ширину разведёнными руками. - А сколько ладей по нему может за раз пройти! Я пару раз сам видел, как сын князя в поход собирался да как купцы в чужие земли уплывали.
— Всего пару раз? - наклонил голову вбок княжич.
— Да мне далеко ходить тяжко было, - с тенью сожаления отозвался гонец. - Всё сердце будто наружу выпрыгнуть собиралось. А ночью, бывало, хрипело будто, точно само задыхалось со мною вместе. Вот я со двора и не ступал почти, как в отчий дом от тёти воротился.
Беловзор уже открыл было рот для вопроса, но тут же прикрыл его и сочувственно провёл по рукаву гонца от плеча до отворота.
— Теперь уж позади всё, - весело промолвил на это Вереск. - А в тот самый день, значит, пошли мы с приятелями моими купаться. Старшего из них звали Гореславом...
— Длинно. Князь он что ль? - вклинился княжич. - Да ещё и горит разве?
— Он горе славит, - невесело усмехнулся гонец и махнул рукой. - Купец, какой там князь.
— За что ж его родители так невзлюбили? - не унимался Беловзор. - Это ж всё равно, что прокляли.
— Уж не знаю, отчего они сыну такое имя выбрали, только он будто в рубашке родился. Хворь его не берёт почти, стрелы мимо головы свистят.
— Может, он для прочих горе несёт? - предположил княжич, задумчиво опустив глаза.