Подошёл ближе, испытующе заглянул в полные скрытого ужаса очи гонца.
— Так-так-так... - протянул слуга с подозрением, когда Вереск отвёл взгляд. - Что я вижу?
— А чего? Нечего... - пробубнил гонец под нос.
Ворон вдруг подхватил его под локоть и отволок к стене.
— Говори по совести, что произошло? - с предостережением зашептал слуга. - Это по вашей с Беловзором милости Водяной на пороге оказался?
Вереск надломил брови. Взгляд забегал. Снова встретился со стальными глазами Ворона, чёрные зрачки в которых обведены были светлой окаёмкой.
— Говори живей, чтобы я придумал, как вас выручать, - явно теряя терпение, скороговоркой заговорил слуга.
Гонец только отчаянно закивал. Ворону показалось, что, будь тот живым, то уже бы не сдержал слёз от страха.
— Так и знал, - слуга отстранился и размашисто указал рукой на врата. – Хоронись!
Вереска дважды просить не пришлось: он вмиг исполнил, что велено, а Ворону отворили створы.
— Не до-м-ждёшься ни тебя, ни тво-м-его го-м-сподина! - тотчас накинулся на него Водяной, всплеснув неестественно длинными десницами. - Тепе-м-рь-то он дома?
— Гóлоса на меня поднимать не смей, - уязвлённо вскинул подбородок Ворон. - Владыка себе такого не позволяет, а ты кто таков?
Зенки Хозяина вод опасно сузились. Он повернул голову боком, дабы лучше видеть слугу,
— Кто-м это спеси набрался? - Водяной осклабился, обнажив два ряда острых и тонких, как иглы, жёлтых зубов. - Ты смотри, как запел!
Вороновы губы превратились в тонкую нить. Он закусил нижнюю с внутренней стороны, сдерживая колкости, крутившиеся на языке.
— По какому делу пожаловал, Хозяин вод? - придав голосу любезности, осведомился слуга. В очах же его не было ни капли участия, лишь издёвка.
— Это то-м-лько Кащея касается, - нелюбезно пробулькал Водяной. - Про-м-пусти!
Вереск, услыхав это, вжался в стену так, что сумел почувствовать её холод.
Ворон подал знак, чтобы врата притворили, сам встал в проходе.
— Владыка в Явь собирается, - отрезал он. - Не стоит по пустякам его беспокоить.
— Не пустяк, а воро-м-ство! - снова стал закипать Хозяин вод. Лик его исказил оскал. - До-м-ложи немедля!
Речь Водяного стала совсем неразборчивой от того, как сильно он ярился. Вдруг он рванулся внутрь. Ворон отскочил; но прежде, чем Хозяин вод сумел переступить порог, ратники сошлись плечо к плечу, скрестили топоры. Отгородили собою слугу.
— Честь знай, гость любезный, - сурово отчеканил стражник. - Разве так себя положено в чужом доме вести?
Водяной недовольно хлюпающе рыкнул.
— Благодарствуйте, мóлодцы, - промолвил Ворон искренне с беззвучным вздохом облегчения. После обратился к Хозяину вод. - Обожди здесь. Я сей миг вернусь.
Слуга хотел было скрыться в тени чертога, но Водяной вновь позвал его.
— Ну уж нет! - воскликнул Хозяин вод. - На сей раз не выйдет! Я с то-м-бой иду!
Ворон сдался.
"Если это связано с Беловзором..."
— Так и быть.
Топоры лязгнули, пропуская Водяного внутрь. Чертог наполнился стойким запахом рыбы и тины.
От пробравшего его морозного ужаса Вереск забыл, как дышать. Не моргал. Гладкая тёмная кожа Хозяина вод блестела в свете свечей, как мокрая галька. Ворон вдохнул с улицы свежего воздуха.
— Следуй за мной, - промолвил он и двинулся вперёд.
Водяной пошёл за ним, шлёпая по холодному каменному полу ногами-ластами, походившими более на лягушачьи, чем на человеческие, и оставляя за собой грязный след.
Стоило им скрыться из виду, как Вереск отлепился от стены и шмыгнул наружу.
Глава 20. Не камнем единым искру выбивают
Беловзору открыли почти сразу же. Эта светлица, в отличие от остальных, казалась княжичу чужеродной. Немаленькие окна и широкие подоконники ясно указывали на то, что прежде она была жилой. Однако ныне не было там ни ложа, ни стола, ни стульев. Лишь одна высокая, не по людским меркам сделанная, скамья стояла в углу. Свечи не горели: в горницу проникало достаточно дневного света. Стены были сплошь увешаны древним оружием. В отличие от Кащеевой сокровищницы, там не было ничего, за что мог бы зацепиться искушённый: мечи, топоры да луки ничем не были примечательны. Наверняка можно было сказать разве то, что когда-то вещей было много больше: чёрные пустоты бросались в глаза тут и там. Первое, что заметит всякий вошедший – точильные колёса, коих в горнице набралось семь штук. Каждое из них – разной зернистости. Были тут и лари, но их содержимое оставалось для княжича большей частью загадкой.