Бессмертный мерно нажимал носком сапога на деревянную педаль, что приводила точильный камень в движение. Кащей придерживал меч поперёк колеса так, чтобы меж ним и лезвием сохранялся острый угол. Скрежет камня о сталь наполнял собою светлицу. Клинок высекал мелкие рыжевато-алые искорки.
— Здравствуй, дядя, - сдерживая улыбку, что рвалась наружу, Беловзор встал сбоку от него там, где Бессмертный мог его видеть хотя бы краем ока. - Вообрази только, что со мной приключилось!
Он завёл руки за спину. Перекатываясь с пальцев на пятки, стал привставать на цыпочки.
Кащей хмыкнул.
"Ничего для меня приятного, коль счастье через край бьёт", - подумал он так, словно подобное стало для него обыденностью
Впрочем, ответить Бессмертный не успел.
— Ой, неужто ты на битву собираешься? - глаза Беловзора разгорелись от оживления.
Он, сбившись, переступил с ноги на ногу. Перестал покачиваться. Коварно, по-лисьи, прищурился.
— Ты ни о чём не позабыл? - исподволь спросил княжич, наклонив голову набок.
Кащей слушал его вполуха, поглощённый более собственными заботами, нежели рассказом. При единой мысли о том, что придётся поднимать мертвецов, на виски уж заранее давило. Теперь же Беловзор заставил Бессмертного перебрать в памяти всё, о чём можно было запамятовать.
— Ты сегодня на диво непостоянен, - Кащей повернул меч другой стороной и сосредоточенно следил за тем, чтобы лезвие не отклонялось ни на вершок. - То задаёшь вопросы, на которые ответ искать нужды нет, то те, на которые я его дать не могу.
— Разве ты не припомнишь? - разочарованно протянул княжич и вздохнул так тяжело, что худые плечи его поднялись и опустились. Он расцепил пальцы, и ладони повисли плетьми. - Только на днях ведь с тобою беседовали.
От того, как это было сказано, у Бессмертного в груди свернулся комок. Надавил изнутри на рёбра.
"Отвратительно", - заметил Кащей. - "Откуда это дрянное чувство?"
— Изволь напомнить, - отозвался он равнодушно, протирая клинок тканью и попутно вороша события последних суток. - Если не ошибаюсь, ты просил о чём-то.
"Кто ты, чтобы упрекать меня?" - подумал всё так же бесстрастно Бессмертный. - "Вероятно, оттого мне так гадко".
— Ларец, - кивнул в подтверждение Беловзор, и на лицо его вновь вернулась весёлость.
Он наблюдал за тем, как лоскут скользит по лезвию. Вдруг, мигом смекнув, княжич метнулся к одному из тех ларчиков, что стояли подле лавки. Обеими руками поднял крышку и, вытащив оттуда пергамент, мигом подбежал к Кащею.
— Держи, дядя, - княжич протянул Бессмертному листок ещё прежде, чем тот успел вымолвить хоть слово.
Кащей едва заметно выгнул бровь.
— Резво сообразил, - его меч разрезал листок мягче, чем масло. - Спасибо.
В следующий миг клинок оказался на крышке ларя.
Беловзор тепло улыбнулся.
— Ты, кажется, рассказывать начал, - напомнил Бессмертный, поправляя широкий кушак, что держал свободную длинную рубаху.
Кащей не изменял своим вкусам: даже самая простая рабочая одежда была искусно отделана золотом.
— Ах да, едва совсем не выскочило из головы! - неожиданно взбодрившись, ответил княжич. - Мы с Вереском вчера сети поставили, чтобы рыбу ловить. Пошли с утра проверять, так я у озера напугался...
Он поймал себя на лишнем слове. Стыдливо осёкся. Вдохнул, будто ему всего лишь не доставало воздуха.
— ...и у меня из дланей появились искорки!
Бессмертный, потянувшийся за мечом, на мгновение замер. Брови взметнулись вверх, а затем Кащей медленно развернулся и перевёл изумлённый взгляд на Беловзора. Подозрительно смерил его от макушки до пят. Тот, прежде необъяснимо счастливый, почуял недоброе. Сердце пропустило удар. Первый раз княжич видел столь явственно читавшееся удивление на лице, которое редко выражало что-либо кроме безразличия.