— Ой... - прошептал Беловзор, невольно угнувшись. На бледных щеках заалел румянец. - Нехорошо получилось...
Кащей вышел в светлицу и в пару шагов оказался рядом со столом.
— В этот раз я могу задержаться на пару дней, - он взял убор и вставил в угольные волосы нижние крючки, вслепую надев венец на голову безукоризненно ровно. - Поэтому вот тебе мой наказ: чтобы к моему приезду все княжества, что от Ратнова зависимы, от зубов отлетали.
— Но дядя! - в сердцах всплеснул руками княжич.
— Не перечь, - отрывисто осадил его Бессмертный, вытянув вверх указательный перст.
Беловзор, стыдливо закусив щёку, продолжил уже тише:
— Только в прошлый раз ведь отвечал, разве нет?
— Ярополку Владимировичу на месте не сидится, - отозвался Кащей. - Ещё одно за ним с конца лета.
— Никого другого я так часто не отвечаю, - скрестив руки на груди, пробурчал княжич. Насупился. - Хорошо, я всё сделаю.
— И самое главное, - промолвил Бессмертный. Беловзор тотчас поднял на него очи. - Покуда не будет меня, остерегайся всего, что пугает или злит тебя, чтобы не выплеснуть волшбу ненароком.
— Постараюсь, - заверил его княжич.
— Когда вернусь, придётся заняться твоим обучением, - без удовольствия сказал Кащей, на миг поджав губы.
"Если не покажу ему, как со всплесками управляться, то, не ровен час, догадаются обо всём в Яви, и недолго ему на княжеском престоле восседать", - подумал он. - "В лучшем случае, подобного больше не повторится, и мне вовсе не придётся этим заниматься".
Беловзор опустил взгляд на ладонь.
"Пожалуй, не стоит ему рассказывать, что у меня снова были искорки", - твёрдо решил для себя он. - "Дядя и без меня сильно не в духе, а так покамест отвлечётся. Да и не могу никак в толк взять, счастлив ли он от того, что я теперь тоже колдун".
***
— Это, по-твоему, защита? - недоверчиво изогнула бровь Забава. - Дело-то тут нехитрое. Вишь, Водяной и тебя, и гада этого бессмертного из себя выводит?
— Ну, может и так... - задумчиво покачал головой из стороны в сторону Ворон.
— Вот потому только ты до сих пор и не получил по хвосту, - рассмеялась старшая, коротко хлопнув слугу по плечу.
Тот от неожиданности вздрогнул. Переложил бумаги в ту руку, что была ближе к Забаве, обидчиво вздёрнув нос.
— Не расскажешь, почему ты до сих пор по нему не получила? - язвительно ухмыльнулся Ворон, прищурившись. Светло-серые очи сверкнули булатом из-под длинных ресниц.
— Такой уж уродилась, бесхвостой, - приподняла уголки губ старшая. Слуга фыркнул. - А ежели говорить без шуток, то потому, что язык за зубами чаще твоего держу.
— Да что ты? - Ворона это вовсе не убедило.
Он отворил дверь в свою светлицу и направился прямиком к столу. Забава вошла следом. Слуга положил стопку, подровнял её так, чтобы каждый листочек был уголок к уголку, и продолжил:
— Коли на то пошло, так я хотя бы не врываюсь к Кащею в покои, когда мне его решения не нравятся, за глаза его не браню на чём свет стоит да приказы исполняю.
Они не услышали тоненький скрип приоткрытой двери.
— Много ты понимаешь! - опершись бедром на столешницу, возмутилась старшая. - После того, что он сотворил у меня в городе, его убить мало.
— Народ выкосил поди, - пожал плечами Ворон в попытке угадать.
— Да так, что там живыми из всех не больше десятка осталось, - взгляд Забавы затуманился. - Я у молодчиков внизу спрашивала, так они говорят, мол, земля с тех пор по кускам разным княжествам отошла, а стольный град никто брать не хочет. Боятся люди, особливо – богобоязненные.
— Почему? - без особого любопытства спросил слуга.
Пересчитывая послания, он отогнул верхний угол стопки. С каждым отпущенным листком слышался его шёпот.
Грудь старшей приподнялась в судорожном вдохе. Челюсти сжались.
— Это могильник.
Слова её были подобны камню, брошенному в спокойную гладь пруда.
Ворон резко повернул к ней лик. Светлые брови Забавы дрогнули, изогнулись. Яркие лазоревые очи словно стали тусклее. Уста натянулись как струна. Взор слуги заметался из стороны в сторону. Ворон растерянно и нерешительно положил холодную ладонь на рукав старшей, чуть выше локтя, легко провёл по иссера-белому шёлку сверху вниз.