— Я болота не видел, - гонец пролистнул несколько страниц разом. - Зато друг мой за клюквой большой любитель сходить. Как его топь за всю мою жизнь в Яви не взяла ни разу – одним богам ведомо.
— Заговорённый он, не иначе, - подышав на кисти и как следует растерев их, Ворон засунул руки поглубже в рукава.
— Куда там!.. - улыбнувшись, Вереск отрицательно качнул головой. - Шибко знаткий и к духам почтительный.
Гонец повернулся к слуге лицом.
— Ты замёрз что ли? - удивлённо наморщил лоб он. - Чего ж молчишь? Я едва мороз-то чую, мёртвый ведь.
Вереск поднялся и принялся в спешке расстёгивать крупные серебряные пуговицы на кафтане. Стряхнул одёжу с плеч. Остался в длинной, немногим выше колен рубахе-косоворотке, подпоясанной кушаком цвет-в-цвет. На рукавах отливали обручами обережные вышивки. Ворон неодобрительно хмыкнул.
— Ежели это у тебя "не холодно" зовётся, то я уж и не знаю...
Гонец вдруг накрыл кафтаном плечи слуги, и тот прервался на полуслове.
— Надень вот, - расправив складки, промолвил добродушно Вереск. - Ежели ворот откинуть, ещё теплей должно быть. Он высокий, а узорный какой!
— С-спасибо, друже... - запнулся от неожиданности Ворон, запахнув одежды гонца, как полы плаща.
Он вдруг почувствовал ядовитый укол совести и закусил губу.
"А я его чуть не обругал", - укорил себя Ворон.
Желая скрыть растерянность, заговорил быстрее:
— К слову о болотах...
Вереск вновь сел на постель и принялся пересматривать страницу за страницей, щурясь в тусклом свете.
—...здесь тоже есть одно, - продолжал слуга. В кафтане стало теплее: он перестал трястись. - Только там Лихо сидит.
Гонец поёжился.
— Ну, тогда уж я туда лучше ни ногой... - он перевернул ещё пару пергаментных листов. - Надо было хоть вложить что-нибудь, чтоб не маяться с поиском... - пробормотал Вереск уже себе под нос.
— Туда по доброй воле ни один безумец не сунется, - ответил Ворон.
Тут дверь в подклеть отворилась, и вошёл Дубыня. Увидав слугу, удивился. Брови вскинул.
— Ба! Здрав будь, - махнул он рукой. - И ты, Вереск.
Тот кивнул в ответ и опять уткнулся в книгу. Пройдя внутрь, стражник откинул крышку ларчика у своего ложа и, придерживая голову рукой, склонился над ларём.
— Ворон, а чего ты тут?.. - полюбопытствовал Дубыня, копаясь в вещах.
— К другу зашёл, - тот подозрительно покосился на стражника. Глаза превратились в щёлки. - А вот ты что здесь делаешь, не желаешь рассказать?
— Забаве Светозаровне помогаю с подготовкой. Говорят, в нашем полку прибудет.
— Никого посвободней не нашлось? - недовольно нахмурился слуга. - Ты не абы где стоишь. Кто там сейчас?
— Уж насчёт других ты к старшей подойди, сделай милость. А подменить меня друг согласился, Славко, - Дубыня выудил из ларца ожерелье из мелких рыжих камушков, нанизанных на шёлковую ниточку.
Ворон ещё пуще смежил веки, исполненный подозрительности.
— С Забавой Светозаровной уж я перемолвлюсь парой словечек, - с едкостью отозвался он чуть тише.
Стражник захлопнул ларец, поправил голову, пригладил кудри. Краем глаза приметил, как слуга бурит его испытующим взором. Дубыня опустил глаза на ожерелье, а потом, спохватившись, сунул его за пазуху.
— Откуда это у тебя? - спросил Ворон, сложив руки на груди.
Вереск настороженно вскинул очи. Ссутулился. Пальцы стиснули переплёт.
— Княжич каменьями поделился, - нехотя буркнул стражник.
— Поделился или... - слуга многозначительно остановился.
— Ты всегда можешь с ним о том потолковать, - с нерушимым спокойствием ответил Дубыня. - Извини, нету у меня времени лишнего.
С этими словами он вышел. Вереск расслабился.
"Хорошо, что не поругались", - мелькнуло у него в мыслях.
— Выменял же на что-то поди, - дёрнул уголком уст слуга в усмешке.
— Ворон, отыскал я былину-то, - окликнул его гонец, и тот заглянул в книгу. Вереск повёл пальцем под строкой. - Гляди, написано чего.
— "О Кащее и дочери кузнеца", - прочёл слуга и поднял очи на гонца. В них читался вопрос.