— Отойди Рода ради.
Ворон зеркально отразил движение старшей.
— Он разве говорил, что обижен? - по обыкновению пытливо наклонил голову он.
— В том и дело, что нет, - вновь вклинился Вереск.
Будь он жив, сердце уже бы зашлось от волнения. Разум поразили воспоминания: гонцу при жизни приходилось порой разнимать Ярополка с Гореславом, а ныне на их месте были его новые друзья. Теперь не перехватывало дыхание, но дух Вереска метался внутри, будто птица в клети.
Беловзор защепил ногтями кожу. Он, стоя по-прежнему на своём месте, уже в кровь искусал губы. Шея пылала, щёки вспыхнули. Наконец жжение в перстах стало невыносимым. Княжич сжал кулаки, зажмурился, оскалился. Хотелось закричать. Вместо того его словно прошибло молнией от груди до ног. Он открыл глаза и содрогнулся: у самых ног из земли росли колючие белые кристаллы.
— Только не это... - прошептал Беловзор. Язык едва ворочался в пересохшем рту.
Княжич в ужасе стал отступать назад, сильнее прежнего сжимая руки. Он вскинул взгляд на слуг.
"Не хватало им навредить", - подумал Беловзор и со всего духу припустился в чертог. Камни тотчас обернулись сотней искр и растворились в воздухе.
— Помири́тесь, - едва удерживая жалкую улыбку, выдохнул гонец.
Добавил почти беззвучно:
— Пожалуйста...
Забава указала Ворону требовательным взглядом на Вереска. Слуга резко развернул того к себе за плечо.
— Ну, добро. Скажи мне начистоту, задел я тебя? - спросил Ворон, с искренним беспокойством всматриваясь в честные очи гонца.
— Говорю же, что не в обиде я, - без утайки повторил Вереск. - Вздумали из-за меня браниться.
Гонцу показалось, что гроза миновала. Лицо слуги прояснилось. Он кивнул старшей, точно спрашивая: "а я тебе что втолковывал?"
— Неплохо бы тебе знать, что у нас, людей, другие шутки, - остывая, промолвила Забава в свой черёд.
— Неплохо бы тебе попросить у меня прощения, - сухо бросил Ворон.
— Повремените покамест... - тихо отвлёк их озирающийся Вереск. - А княжич-то куда запропостился?
Спорщики огляделись кругом.
— В чертоге проверю, - холодно откликнулся слуга.
Ударился о сыру землю да полетел к вратам. Гонец с беспокойством обернулся к старшей.
— Забава Светозаровна, что за напасть с тобою приключилась? - он с заботой вглядывался ей в лицо, будто пытался прочесть ответ сам.
Та непонимающе вкинула брови.
— Уж прости мне дерзость, - Вереск с уважением поклонился в пояс. - Да только не мог я не приметить, что ты будто зла на всех нас?
— Вот ещё вздор, - натянуто усмехнулась старшая.
— Ну как же? Уж всех нас речами, точно розгами отстегала. И меня, и Ворона.
Забава тяжело, протяжно выдохнула и повернула голову. Вереск, подобно художнику, отметил и прямой нос, и явно очерченный подбородок.
— Кабы я сама понимала, - отозвалась наконец старшая, вернув взгляд на гонца. - Дурно на душе, темно от слов княжича.
"Пожалуй, лучше в самом деле в тайне ворожбу его сохранить", - тотчас подумал Вереск. - "Всё одно рано или поздно узнается, а покуда пускай никто не мучится понапрасну".
— Не кручинься так, - сказал на то он. - Вот воротится владыка – там видно будет, что делать. Ежели легче станет, можем вместе над тем подумать.
Забава закивала, стыдливо пряча глаза. Вина прожгла в груди дыру.
— Разыщу Ворона, - лицо старшей украсила полуулыбка. - Наговорила я ему всякого. Надеюсь, простит, как думаешь?
— Доброе слово и зверю приятно, - уверенно кивнул гонец.
Глава 25. И содрогнулись своды
Беловзор склонился над столом. Он дрожащей рукой выводил на пергаменте название очередного княжества, медленно проговаривая каждую букву полушёпотом.
"Тише, ничего плохого не будет..." - увещевал себя княжич. - "Надобно только успокоиться".
По перстам пробежала судорога – плавная чернильная черта окончилась густой каплей.
— Ай, - досадливо отдёрнул десницу Беловзор.
Нахмурившись, поглядел на перо.
— Разве это дело? - рассерженно прошипел он, будто последнее его слышало. – Ежели так дальше пойдёт, то самое большее – на бересте писать.