Княжич отёр кончик о стенку чернильницы и уложил перо сверху.
— Никакого пергамента на тебя не напасёшься, - ворчал он, отодвигая замаранный лист к четырём другим и беря новый. - То-то Ворон рад будет, что тут добро пропадает.
Беловзор потянулся было к перу, но внимание его привлекли собственные длани. Новых порезов и ссадин на подобие тех, что остались той ночью, у него не оказалось.
— Любопытно... - пробормотал он, медленно поворачивая руку вокруг своей оси и осматривая её не хуже, чем камни. - Самоцветы из-под земли пробились. Стало быть, руки для колдовства и не обязательны совсем?
Раздался лёгкий вежливый стук.
— Ворон, ты? - суетливо схватившись за перо, ответствовал Беловзор.
— Тебя тоже дождь внутрь загнал? - раздался за спиной голос слуги. Следом – негромкий хлопок двери. - Мы и не заметили, как ты ушёл.
Княжич счёл разумным не поминать, что вовсе не погода тому причиной. Снова начал переписывать из книги строчку за строчкой. Он ощутил, как шевельнулся воздух, когда Ворон подошёл к столу.
— Не верю я своим очам! - усмехнулся слуга. - Сам за уроки сел!
Он исподволь поглядел на Беловзора с хитрой ухмылкой.
— Подменили тебя, что ли?
Княжич поднял на него весело блестящие глаза.
— На что я им сдался, коли я не человек?
Едва слова соскочили с языка, Беловзор ойкнул. Испуганно воззарился Ворона. Вжался в спинку стула. Лицо слуги невольно подёрнулось шлейфом печали.
— В самом деле, ты ведь уже в Нави, - отозвался он, придав голосу беззаботности.
Но княжича было не провести.
— Извини, - он вложил свою прохладную ладонь в длань Ворона и с нежностью сжал длинные персты.
Слуга не смог сдержать улыбки умиления.
— И сколь многое ещё ты слышал? - спросил он, погладив детскую руку большим пальцем.
— Не слишком много, - отложив перо в сторону, неопределённо откликнулся Беловзор.
— Не заговаривай о том с Забавой Светозаровной, договорились? - Ворон слегка наклонился, и шелковистые волосы пощекотали впалую щёку княжича. - Пусть это останется между нами с ней.
Беловзор смотрел на него весьма серьёзно: ни капли смешинки или неосознанности на собранном лице. Это выражение полного понимания, чуть сведённые брови, неотрывный внимательный взгляд – всё делало княжича старше.
— Ежели тебе от того станет лучше... - он помедлил из-за сомнения. Слуга, воспользовавшись заминкой, утвердительно качнул головой. - Тогда условились.
Ворон с облегчённым вздохом выпрямился.
— Зайду ещё вечером, если хочешь, - промолвил он. - Там приятели мои с вестями прилетели...
Слуга отчего-то передёрнул плечами. Проведя на прощанье рукой по спине Беловзора, собрался уйти.
— Ворон, постой! - поймал его за рукав княжич.
Тот вопросительно обернулся в пол-оборота.
— Не расстраивайся из-за глупостей, - не отпуская расшитого кафтана Ворона, говорил Беловзор. - Люди ведь глупые. В чём радость иметь в себе что-то от них? Я тебя люблю таким, каков ты есть.
Сердце слуги пропустило удар. На устах появилась непрошеная растроганная усмешка. Княжич вдруг вскочил на ноги и крепко обнял его, теснясь ближе всем тельцем. Ворон судорожно выдохнул; жилистая рука крылом обвила Беловзорову спину и прижала к себе так, что между тем и слугой не осталось ни щёлочки.
"Что-то в очи будто песку насыпали", - отметил Ворон, перебирая мягкие светлые пряди и поглаживая пушистую голову.
— По мне, так не важно, кто ты, - помолчав немного, продолжил княжич, слушая, как быстро бьётся горячее сердце в груди друга. - Птица, дух, хоть бог – это мне безразлично, покуда ты честен.
— Спасибо, - прошептал Ворон, успокоенно прикрыв веки. - Спасибо за речи твои ласковые.
Он с бережливостью раскрыл объятья и тихо отступил.
— А вечером приходи, - добавил Беловзор с улыбкой. - Почитаешь мне?
Он уловил в искристом взгляде слуги безмолвную благодарность.
— У тебя как раз время есть книгу выбрать, - отразив выражение княжича, откликнулся Ворон.
***
Забава подошла к двери, за которой сейчас был тот, перед кем нужно было извиниться. Судя по доносившимся с той стороны звукам, в обличье птицы. Старшая резко выпустила воздух, собираясь с силами, и постучала. С той стороны воцарилась тишина, и Забава почувствовала, как на рёбра будто надавил валун. Мгновенье превратилось в вечность.