Докучливая волнистая прядь упала на переносицу. Беловзор даже не потрудился её заправить. Он давно уж понял, что занятие это бесплодное – та постоянно выбивалась из общей копны.
— Ничуть, - без тени лукавства отозвался Ворон. - Я о том речь веду, что это всё равно, что учить неоперившегося птенца летать. Сам посуди, виданое ли дело – такие сложные задачи ребёнку давать?
Княжич круто развернулся. Иссера-зелёные глаза вызывающе сверкнули. Слуга невольно отдёрнул руку. Прямой взгляд был для него пыткой.
— Я не ребёнок! - Беловзор сжал кулаки.
В голову ударил холод. Вокруг кушака княжича заплясали белые осколки. Ворон поражённо отступил. Те свистом разлетелись врассыпную.
— Ай!.. - слуга болезненно согнулся, судорожно зажимая ладонью глаза.
— Роде! - Беловзор тут же подорвался с места. ‐ Ты расшибся?
Он вмиг оказался подле друга. Дыхание перехватило. Княжич со страхом наклонился, силясь вглядеться в лицо слуги.
— Всё... всё в порядке, - ответствовал Ворон, однако вдыхал всякий раз натужно, через сжатые зубы. – Что это было? В око будто попало...
— Как мне помочь? - голос Беловзора стал тише, к ушам прилила краска. Княжич потёр горячую шею ледяной рукой. - Очень больно?
— Ничего, - слуга принуждённо улыбнулся, выдохнул и выпрямился. - Скажи только, откуда это?
Ушибленный глаз он прикрывал рукой, и Беловзору оставалось лишь с трепетом гадать, сколь плохо обстоят дела. Он виновато уронил голову на грудь.
— Дядя мне волшбу дал, - княжич вцепился в расшитые края рукавов и смял их костлявыми пальцами.
Ворон издал неестественный кашель, как если бы поперхнулся от удивления.
— Что ж ты раньше молчал? - вырвалось у него само собой.
— Думал уже после тебе открыться, как наберусь опыту, - вздохнул Беловзор.
Каждый из них в то мгновенье думал о своём.
"Ни за что не поверю, что Кащей решил от скуки его ворожбе учить. На что ему в будущем колдун под боком?" - терзался сомнениями слуга. - "Ну не со скуки же ему это на ум взбрело?"
Княжич же корил себя:
"Знал же, что заказано тебе гневиться да пугаться! Пошто ослушался, голова дубовая?"
Каждая мысль хлестала душу, точно хворостина. Беловзору так и хотелось претворить в жизнь что-нибудь схожее на себе самом, но вместо этого он лишь закусил губу.
— Оставь меня, пожалуйста, - отбросив размышления, княжич проворно попятился к столу.
— Будет горячку пороть, - обеспокоенно отмахнулся Ворон. Сделал шаг ближе. - Подумаешь, ушиб. Не слишком там всё ужасно.
При этом он опустил десницу, прикрывавшую глаз. На веке ярко алела тонкая черта.
Сердце Беловзора болезненно сдавили в тисках. Брови надломились в приливе жалости и раскаяния.
— Твоё око... - слабо выдохнул он.
Слуга подступил ещё ближе.
Княжич зайцем рванул в угол.
— Не приближайся! - приказал он стальным тоном. - Я не хочу сделать тебе больно ещё раз!
Ворон застыл на месте. Он не узнавал Беловзора. Прищурился, словно пытался узреть в лице чужака черты друга.
— Я лишь хочу помочь, как и ты мне, - заговорил слуга вкрадчиво, понизив голос.
— Только дяде это по силам! - уперев ладони в стены, отвечал княжич, срываясь на крик. В горле что-то треснуло. - Уходи немедля!
Его трясло. Тело пронзил обжигающий хлад. Закололо в перстах.
— Я не хочу оставлять тебя вот таким, - утерев алую каплю с века, возразил Ворон.
— Уйди, не то хуже будет!.. - Беловзор бессильно хватал ртом воздух. Глаза заблестели. - Мне велено не тревожиться! Прочь! Прочь, молю тебя!
Наверху, где-то в непроглядном мраке, родились огромные полупрозрачные камни. Они с грохотом обрушились у самых ног княжича. Тот вжался в стену. Отвернул лицо. Светящиеся обломки разлетелись по горнице. Слуга стрелой вылетел за дверь.
— Я тебя не брошу так просто! Придумаю, как тебя выручить! - раздалось уже с той стороны.
— Не входи больше, слышишь? Я не велю тебе! - из последних сил крикнул Беловзор вдогонку.
Когда удаляющихся шагов было больше не различить, воцарилась мёртвая тишина. Из груди княжича вырвались беспомощные всхлипы. Покрасневшее лицо исказил оскал. Тело стал колотить озноб, и из чёрного камня на полу стали пробиваться толстые шипы бесформенных кристаллов.