— Ну дак, коль уж он теперь колдун, то сразу окажется, где надо, - промолвил молчавший прежде Любомир с сочувствием.
Насколько было оно искренним, никто сказать не взялся – тот отвернулся в сторону.
— Во дурачина, - мрачно изрёк Дубыня.
— Неправду я разве сказал? - не поворачиваясь, отозвался его напарник.
— Молчи – за умного сойдёшь, - осадила его Забава, толкнув дверь.
Та упёрлась во что-то прочное.
— Чтоб ему хорошо жилось, - в сердцах выплюнула старшая, навалившись плечом на гладко обтёсанное дерево. – Заперся, поди.
— Может, позже княжича навестим? - предложил гонец, переводя взгляд с Забавы на слугу и обратно, ища хоть в ком-то согласия. - Сейчас он уж всяко открывать не станет.
— Сдаётся мне, что ты прав, - поддержал Ворон. - Пойдёмте-ка.
— Если не откроет, я ему там сидеть без ничего не позволю, - процедила старшая, с неохотой оставляя дверь.
— Не через окно же к Беловзору входить, - слуга двинулся по проходу, неосознанно коснувшись иссера-белой перевязи на глазу.
— А хоть бы и так, ежели надо будет, - отрезала Забава.
И тут же одёрнула Ворона:
— Руки от зенки убери, зараза ты эдакая.
Старшая занесла было десницу для шлепка, да слуга вовремя отпрыгнул в сторону.
— Дай ты спокойно мази впитаться, чего тебе неймётся-то? - тяжело выдохнула она.
— Понял, понял, - замахал на неё Ворон устало. - Не трогаю больше.
— Вот и не трогай, - стоило всем троим дойти до спуска, как Забава заговорила веселей. - В гридницу с нами пойдёшь?
— Чего я там не видел, - равнодушно покачал головой слуга.
— Там наши бои устраивают потешные, - неожиданно гордо улыбнувшись, поделился Вереск. - Даже меня на сей раз приглашали поучаствовать.
Ворон с любопытством обернулся к нему.
— Только мы теперь опоздали, боюсь, - опечаленно хмыкнув, добавил гонец чуть тише.
— Ничего, нехай посмотрим, - старшая взмахнула рукой, увлекая обоих за собой и принялась спускаться.
Ворон с Вереском, кивнув друг другу, последовали за ней.
— Всё бы я понял, только мне слова Беловзоровы покою не дают, - почти неслышно произнёс вдруг гонец, когда все трое слуг оказались внизу.
Ворон повернул голову так, чтобы лучше слышать друга. Забава замедлила шаг, поравнялась с ними обоими.
— Ежели владыка – простой колдун, разве под силу ему волшбой поделиться? - Вереск вопросительно оглядел напарников.
Старшая, задумавшись, хмыкнула. Отвела взгляд.
— Не косись на меня так, мне не более твоего известно, - отступил слуга, встретившись с ней глазами.
— Слышала я, что ворожеи всякие обучать берутся, но чтоб делились прямо... - Забава медленно отрицательно помотала головой. - Такое, знать, только Чернобогу под силу. От него ж вся эта дрянь в мир лезет.
Тут все трое столкнулись взглядами, пронзёнными одной стрелой-догадкой.
— Да нет, быть того не может, - неискренне рассмеялась старшая.
— А чего не может? - заговорил Вереск. - Много мы о владыке знаем?
Ворон тут схватил обоих под руки.
— Тихо, - цыкнул он и, ненавязчиво обойдя с друзьями одну из опор, державших своды, развернул их в другую сторону. - У меня поговорить не лучше?
— В кухарне лучше, - мягко вывернувшись из десницы слуги, Забава завернула за угол и поманила молодцев за собой.
***
В кухарне было сухо, тепло и тихо. Ворон примостился у печи, облокотив спину на нагретый пламенем белый камень. Порой его занимал вопрос, для кого выстроена была в чертоге печка, когда кроме Беловзора в пище никто не нуждался, но слуга предпочитал не забивать себе голову вопросами, на которые не достать ответов.
— В Яви о Кащее всяко балакают, только правды там мало али вовсе нет, - говорила старшая. Она сидела за столом против Вереска, уложив подбородок на сцепленные пальцы. - К примеру, разве обычный ворожей может такой чертог в лесу иметь? Да под кого он и выстроен-то был, не понять. Всё какое-то великанское.