— Не знаю, - промакивая покрасневшее веко, отвечала Забава. - Вот так и лечи его безвозмездно, а он ещё брыкается, строптивец. Стоял бы да радовался, что к Яге не приходится бегать.
— Тебе откуда про это ведомо? - тотчас насторожился слуга.
— Хороший соглядатай своих не выдаст, - лукаво подмигнула ему старшая, собирая ненужные перевязки. - Пусто тут у тебя. И как живёшь только в такой холодине?
Она красноречиво окинула светлицу исследующим взглядом. Казалось, та вовсе не предназначалась для жизни, ибо имущества в ней было по пальцам перечесть: один ларец, стол, сиденье да свечи. Столь мало было тут вещей, что от стен отражалось эхо.
— Уж извиняй, другого угла не дали, - скривив губы в ехидной ухмылке, Ворон отвесил ей короткий поклон.
— Тебе лишь бы сострить, - со вздохом отмахнулась от него Забава, отвернувшись к окну.
Было видно, как по ту сторону белыми иглами рвутся к земле тысячи ледяных жал. Ветер выл так, что ставни гудели.
— Я-то серьёзно у тебя спрашиваю, - не оборачиваясь, продолжила старшая. - Вишь, Карачун пожаловал раньше времени? Окостенеешь ведь, в этом колодце сидючи.
— Думаешь, я не пошёл бы, будь где место получше? - отозвался слуга, поджав одну ногу, как это делают цапли. - Куда ни клюнь – всюду...
— Дрын, - развернулась Забава.
Ворон вопросительно вскинул брови.
— А, не знаешь, стало быть, чем обычно эту поговорку люди в Яви продолжают? - усмехнулась старшая и получила в ответ несведущее качание головой. - Ну вот и не надо. Меньше знаешь – крепче спишь, понял? В кухарню заходи, я тебя на печь пущу.
— Слышь, Ворон, - заглянул без стука ратник.
Тот шугано вздрогнул.
— Где вас только приличиям учат? - горделиво вздёрнул нос он, опустив поджатую ногу. - Чего хотел?
— Там, этого... Говорят, владыка из похода воротился.
Старшая бросила на слугу взгляд, в котором испуг смешался... с облегчением? – и размашисто двинулась к выходу.
— Стой! - схватил её Ворон под локоть. - Совсем жить надоело?
— Что? - недовольно бросила Забава, смерив его сверху вниз.
— Куда на этот самый дрын лезешь? - зашипел слуга по-змеиному. - Я сам пойду и расскажу всё Кащею. Он, дело ясное, не в настроении будет твои пламенные речи выслушивать после полуторы седмицы.
Старшей делать нечего – пришлось уступить. Как ни хотелось ей поругаться, а была в словах Ворона правда.
***
Слуга петлял по клетям в поисках Бессмертного и вот, свернув на одном из поворотов, увидел впереди его смольно-чёрный кафтан с жемчужным отливом. Не думая, обратился птицей, кинулся догонять – иначе широкой поступи Кащея было не переплюнуть. Когда Ворон уж почти настиг свою цель, то в голову ему пришло окликнуть Бессмертного, чтобы тот уж если не остановился, то хотя бы замедлил ход. Только вот не учёл слуга впопыхах, что он по-прежнему в родном своём обличье. Итог тому – оглушительное в звенящей тишине карканье. Ворон осознал, что натворил, только в тот миг, когда Кащей резко остановился и обернулся в поисках того, кому хватило наглости окликнуть его подобным образом. У слуги внутри всё перевернулось от ужаса. Он ударился об пол так близко к Кащею, как мог себе позволить. Едва обретя человечьи черты, задержался в поклоне, скрывая длинными волосами стремительно бледневший лик.
— С возвращением, владыка, - стремясь звучать сколь можно чётче, промолвил Ворон.
Он готов был ловить каждое слово, чтобы угадать настроение Бессмертного. Тот не удостоил его ни единым в ответ.
"Вот это наверняка не к добру", - слуга почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Прости мне мою неучтивость, - он выпрямился, но глаза потупил, а руки сцепил в замочек. - Я бы не посмел, но дело срочное.
Ворон наконец позволил себе поднять взгляд и посмотреть на Кащея. В чёрных очах показался проблеск притуплённого внимания.
— Тогда не теряй времени, - сухо ответствовал Бессмертный.
От него не утаилось припухшее веко слуги, но обсуждать его Кащей не был расположен. Слуга невольно задержал взор на мокрых от снега волосах. Даже кафтан местами был влажным. На худощавом лице с выделявшимися скулами адамантами сверкали мелкие капли.
— Ворожба твоя из-под Беловзоровой власти вышла...