Черты Бессмертного в мгновенье стали тверды, как мрамор. Кащей, казалось, сделался выше и устремил на Ворона прямой неподвижный взгляд, каким впору было пытать.
—...он в светлице. Отзывается, но не отпирает. Мы по-разному пробовали – всё пустое, сил недостаёт. Там что-то с дверью приключилось, - протараторил слуга на одном дыхании.
— За мной, - велел Бессмертный, сорвавшись на скорый шаг.
Бросил через плечо едва не бежавшему Ворону:
— Рассказывай, что знаешь.
***
— Мы как токмо ни мучились с этой створой проклятой, - сокрушался Дубыня.
Бессмертный скучающе толкнул дверь, и та податливо отворила проход в чистую светлицу. Нигде не было видно ни следа былого колдовства.
— Не играет же со мною воображение? - Ворон несколько раз рассеянно моргнул, обводя недоумевающим взглядом полутёмную светёлку. После поднял голову, ища взора Кащея. - Не схожу ведь я с ума?
— У тебя есть время поразмыслить, - отозвался Бессмертный, входя и закрывая створу.
Он ступал по гладкому камню, словно по льду озера, и видел на нём каждый изъян, пока приближался к постели Беловзора. Сколы, царапины, трещины – на некогда безупречном полу не осталось живого места, ибо всё было в следах волшбы.
Кащей оказался у изголовья. Княжич упёрся в него затылком, руки подогнул ладонями к себе. Лежал полубоком, словно сон застиг его врасплох.
"Камни..." - мысленно протянул Бессмертный, покуда цепкий взгляд гулял по светлице в поисках чего-нибудь примечательного. - "Как несподручно. Ему нельзя узреть в этом оружие, но камень есть камень, не из всякого выйдет что-нибудь путное".
Сочтя, что больше высматривать нечего, Кащей остановился на спящем.
— Беловзор, просыпайся, - позвал его Бессмертный.
Тот не шелохнулся.
Последнее, чего хотелось Кащею – повышать голос, в особенности тогда, когда в том не было смысла. Касаться княжича, однако, тоже не прельщало. Только допустив эту мысль, Бессмертный сжал челюсти, едва не скрипнув зубами. Не имея иного пути, наклонился и тронул Беловзора за хрупкое плечо. Княжич хрипло вскрикнул. Откатился к стене. Зажмурился. Ослепительная вспышка – и десяток искрящихся камней полетел в Кащея.
Тот мгновенно согнул руку перед лицом, отвернул голову. Колдовские самоцветы разрезали кафтан и рубаху, иглами впились в белоснежную, как кипень¹, кожу. Бессмертный раздражённо поморщился, опуская десницу.
— Дядя? - Беловзор подался вперёд, осветился было улыбкой, но та тотчас пропала.
Он пугливо замер, не зная, должен он быть подле стены или подле Бессмертного
— Теперь и тебе досталось, - княжич почувствовал, что сердце, как ему показалось, ломает рёбра – так оно стучало, и так болело в груди. Щёки вспыхнули румянцем. - Я же просил никому не входить, кто только впустил тебя ко мне?!
— Кто осмелился бы не впустить? - выгнул бровь Кащей, приподняв краешек уст.
Беловзор сидел на постели и глядел на Бессмертного снизу вверх с таким явным изумлением на лице, будто задавался вопросом, как вообще в таком положении можно отпускать колкости.
— Это ни капли не забавно! - чем больше негодовал княжич, тем больше кровь горячила шею, и тем меньше понимал он, что говорит. - Ты пришёл ко мне с дороги, даже одёжи ещё не сменил – вон как хотел со мной повидаться. А я чем тебя встретил? Теперь тебе больно по моей милости!
Дыхание его сбилось. По рукам прошла дрожь, лёд наполнил сосуды. Вокруг Беловзоровой головы вдруг возникли дюжины камней-копий. Все устремлены остриями на него. Княжич сжался и притих – по кристаллу остановилось на таком расстоянии от его глаз, что и муха не проскочит.
— Опять оно... опять... - шептал Беловзор, как проклятье. - Что делать, оно не уходит...
Бессмертный, зорко наблюдавший за ним, покрутил головой. В углах разрастались растрескавшиеся изнутри, как колотый лёд, самородные самоцветы, подобные тем, что находят в пещерах.
— Такого рода камни? - оглядываясь, Кащей не смог сдержать поражённой усмешки.
— Они сызнова всю светёлку заполонят!.. - княжич беспомощно втянул голову в плечи, сбивчиво вдыхая стылый воздух.