Этот вскрик заставил Бессмертного возвратить всё внимание на Беловзора. Кащей свёл брови к переносице. Очи остро сверкнули, будто и в них были крупицы белых каменьев.
— Возьми себя в руки, - в голосе Бессмертного зазвучали приказные нотки. - Как только ты успокоишься, всё пройдёт.
— Ничего не выйдет! - княжича начала бить крупная дрожь, он обхватил себя за плечи. - Я не знаю, как! Я пытался!
— Я не вижу, - непреклонно возразил Кащей.
— Я с ними цельный день просидел! Их только больше делается! - Беловзор обратил потерянный взгляд на Бессмертного. На дне его глаз плескалась немая мольба о помощи.
Бессмертный, гася в себе презрение и желчную неприязнь, прикрыл веки. Следом – опустился подле княжича.
— Дай мне руку, - коротко потребовал он, при этом вытянув свою ладонь.
На мгновение ужас, сковавший Беловзора, уступил место удивлению – княжич слегка приоткрыл уста. Затем вложил трясущуюся длань в отрезвляюще-холодную десницу Кащея. Тот сжал её почти невесомо – Беловзор даже не ощутил боли.
— Первый урок, - молвил Бессмертный нарочито медленно, смотря княжичу прямо в глаза и не позволяя отводить взор. - Колдовство лишь тому подвластно, кто сохраняет холодный рассудок. Люди теряют голову и сгорают в этой борьбе заживо.
Было что-то в повелительном голосе да в бездонных очах-колодцах, что принуждало слушать, что смиряло все порывы. Беловзор слышал, как успокаивается биение в груди.
— Выходит, надо быть, как ты? - спросил он тихо, неосознанно подстраиваясь под Кащея.
— Если так тебе понятней, - легко кивнул тот.
— Но как? - непонимающе пожал плечами княжич.
— Подумай и скажи, избавляют ли слёзы от всплесков? - продолжал Бессмертный, не мигая.
Беловзор покачал головой.
— Тогда какой смысл в них, в гневе или страхе, если становится лишь хуже? - презрительно хмыкнул Кащей, не отпуская руки княжича.
— Никакого?.. - робко спросил тот, крепко сжал пальцы Бессмертного.
Тот предпочёл не отвлекаться и не задерживать на этом мысли. Он говорил:
— Ты должен запомнить отныне и на всю жизнь: совладай с собой, если хочешь, чтобы волшба служила тебе, а не ты был её заложником. Это тебе ясно?
— Ясно, - выдохнул Беловзор, окончательно приходя в себя.
Камни рассы́пались и исчезли без следа.
— Вокруг посмотри, - Кащей отпустил длань княжича и отстранился, отведя руку в сторону.
Беловзор послушно поглядел по сторонам, оценивая итог своих стараний.
— Вот об этом я говорю, - Бессмертный говорил столь ясно, будто намеревался выбить собственные слова долотом на камне. - Подчинишь собственный разум – подчинишь мир.
— Ворожба и ночью пробивается, - сознался княжич, обхватив указательный палец левой руки. Он стал бездумно выкручивать перст так, что тот хрустнул. - Я прилёг недавно. А проснулся – всё ложе каменьями утыкано.
Беловзор содрогнулся всем телом: лик Кащея помрачнел, будто на него что-то бросило тень. Княжичу было невдомёк, что занимало его. Чем больше Беловзор рассказывал, тем тяжелее были мысли, посещавшие голову Бессмертного.
— Сегодня тебе стóит провести ночь у меня, - поднявшись, заключил Кащей. - Любопытно взглянуть.
Княжича внезапно охватила радость, и он спрыгнул на пол, но тут же остановился, скованный страхом.
— Я не могу, - он завёл руки за спину.
Бессмертный вопросительно повернулся полубоком.
— Это что за новости? - понизил голос он.
— Вдруг я у тебя всё разрушу, - Беловзор опасливо отступил.
Кащей испытующе прищурился.
— Здесь я вижу не больше пары царапин, - бесстрастно хмыкнул он.
— Я не могу опять навредить кому-нибудь, особенно тебе, - княжич снова стал дышать учащённо, часто вздымая ребристую грудь.
— Кому ты можешь навредить? Я бессмертен, - почти ядовито усмехнулся тот. - Откуда в тебе это беспокойство по пустякам?
— Никто не пустяк здесь, - заартачился княжич. - Ты – не пустяк!
Насмешка покинула черты Кащея. Лицо его вновь стало покойно, подобно изваянию. Выдох вышел каким-то прерывистым:
— Избавься от излишних чувств – дольше проживёшь.