Бессмертного не отпускало ощущение, что он покрыт липкой грязью.
— Дядя, а поведай, что станется с Вороном, ежели твою метку с него снять? - княжич принялся живо натягивать рукавички, заткнутые за пояс. - Он говорил мне однажды, что ему очень больно делается, когда ты его к себе требуешь.
— В птицу обратится, как и должно быть, - равнодушно приподнял плечо Кащей, мысленно отмахнувшись от пытавших его размышлений, как от назойливой осы.
— Выходит, снять её нельзя, - досадливо щёлкнул языком Беловзор. - Жаль.
— Не слишком большая цена за человеческий облик, - холодно заметил Бессмертный. - Но довольно пустых разговоров. Пора к делу приступить.
— На что только моя ворожба годится? - уставившись на раскрытые длани, пробормотал княжич. - Вот у тебя-то...
— Если не хочешь больше никому навредить, сосредоточься на том, чтобы создавать что-нибудь из самоцветов, - отозвался Кащей. - Рукавицы сними.
Беловзор послушно стянул одну за другой с ладоней и воротил их за кушак. Поглядел на стремительно побелевшие кисти.
— Что теперь? - вопросительно поднял очи на Бессмертного он. - Это можно любую вещицу из каменьев смастерить?
— Можно, - согласно кивнул Кащей. - Чтобы это сделать, тебе нужно представить не только как выглядит то, что ты хочешь получить. Ты должен знать и цвет, и даже, может, запах, как и то, каков самоцвет на ощупь.
— Вот так задачка! - запустив пальцы под шапку, княжич почесал в затылке. - Я много каменьев видал, но так подробно ни один не припомню.
Беловзор подул на леденеющие персты в попытке отогреть их. Снег тут повалил ещё гуще, да налетел сырой пронимающий до нутра ветер.
— Портится погода, - Бессмертный зябко потёр руки. - Пойдём внутрь, нечего тут больше стоять.
— А как же сохранность чертога? - недоумённо похлопал очами княжич. - Порядку там конец придёт, не иначе.
Кащей одарил его таким взором, словно сомневался, в уме ли тот.
— Если тебе угодно замёрзнуть, продолжим здесь, - с безразличием в голосе промолвил он.
— Нетушки, пойдём скорей! - протараторил Беловзор онемевшими губами и припустил со всех ног к вратам.
***
Перед тем, как приступить к занятию, Бессмертный схоронил, что мог, по ларцам. Грамоты были благополучно унесены во вторую часть покоев, и светлица теперь могла пережить урок княжича без потерь.
— Вот, смотри сюда.
Кащей положил перед Беловзором большой самоцвет, обработанный его собственными руками. Стороны камня переливались в белом зимнем свете, ловили его в гранёные ловушки и отражали яркие лучи. Княжич, пленённый игрой солнца, забылся да залюбовался искусным творением Бессмертного. Опомнившись, вопросительно взглянул на Кащея, без слов спрашивая, что от него требуется.
— Возьми ты его в длани, не пугайся, - благосклонно кивнул тот. - Запомни, как следует.
Беловзор нерешительно протянул руку и взял драгоценность так, словно та могла развеяться в десницах. Затем стал с великой осторожностью поворачивать камень, что занимал половину его ладони. Княжич знал, что Бессмертный как никто иной умел доводить самоцветы до совершенства, но здесь он был близок к тому, чтобы превзойти самого себя. Камень маняще поблёскивал, приятно холодя кожу. Был безукоризненно гладкий и прозрачный, как вода в ручье. Цвета глубокого, сливового, а внутри – ни одного изъяна. Грани всё сплошь мелкие, правильные настолько, что, казалось, сотворены были не в этом мире. Образ чудесной драгоценности так плотно закрепился в сознании, что не отпускал теперь Беловзора, заполнив собою все мысли. Княжичу во что бы то ни стало захотелось создать что-то, хоть сколько-нибудь похожее на безупречный образец.
— А как нарочно волшбу из себя... - Беловзор смутился, пытаясь подобрать подходящее слово. - ...исторгнуть?
Теперь пришёл черёд Кащея задуматься. Он опустил очи на самоцвет, который княжич почти любовно держал обеими руками. Беловзор с необычной для своего возраста проницательностью и терпением ждал ответа, не издавая ни звука.