— Сперва руки освободи, - промолвил Бессмертный неспешно, словно действовал наугад и подбирал речи ощупью.
Княжич послушно, хоть и с неохотой положил камень на стол.
— Как ты это делаешь? - движимый желанием натолкнуть Кащея на ответ, спросил он.
— Не в том суть, как я это делаю, а в том, должен ли ты поступать так же, - отозвался Бессмертный, опершись поясницей на край столешницы.
— Уж какой-никакой способ испробовать всяко лучше, чем ничего, - живо пожал плечами Беловзор. - Ежели посудить по тому, что было, то без толку руками махать – гиблое дело.
— Самое важное в колдовстве – сильно возжелать того, что получить хочешь, - Кащей наклонился почти до пояса, и голос его стал тише, яснее, будто он раскрывал какую-то тайну. - Так, чтобы всё твоё естество алкало этого паче чего-либо другого.
— Это же не трудно совсем, - усмехнулся княжич, глядя Бессмертному прямо в глаза. - А вот как бы сделать так, чтобы тот мороз, что меня изнутри наполняет, в самоцвет обратился?
— Какой мороз? - приподнял бровь Кащей. Полушёпот вдруг пропал.
Беловзор готов был поклясться, что увидел, как от изумления непроглядные глаза стали больше.
— Ну как же? Прежде, чем ворожба наружу вырвется, меня такой хлад сковывает, ажно зуб на зуб не попадает. Иногда грудь как пронзит, так чудится, будто вот-вот сердце остановится. Разве не ощущаешь ты то же самое? - пытливо наклонил голову княжич.
Бессмертный отстранился. Нахмурился, не на шутку озадаченный.
— Забавно, - хмыкнул он. - Никогда подобного не испытывал.
— Что же в таком разе ты чувствуешь? - намеренно приглушённо спросил Беловзор, при том доверительно шагнув ближе.
Кащея от этого передёрнуло, но отступать было некуда – спина всё ещё упиралась в стол.
— Ничего, - перекрестив руки на груди, промолвил он сухо. - Совсем ничего.
Княжич не успел ещё открыть рот для нового вопроса, как Бессмертный опередил его с ответом:
— Могу лишь попробовать угадать, - изучающий, давящий взгляд остановился на княжиче, опустился вниз, к самым сапогам, вынудив его ссутулиться. - Думается, прав буду. Скажу, что такая разница меж нами из-за того, что с тобой колдовством поделились, тогда как со мной оно с рождения.
Беловзоровы брови надломились.
— Как же мне быть?
Тут в него словно вдохнули решимость: он сжал кулаки, привстал на носки, чтобы казаться выше.
— Ты всё на свете знаешь, - с непоколебимой уверенностью заговорил княжич громче, не заботясь о тишине. - Быть того не может, чтобы ты не отыскал способа меня обучить!
Кащеевы уста дрогнули в усмешке, хоть глаза и остались несмеющимися.
— Лестно, что ты такого обо мне мнения, но не всеведущ я, Беловзор.
— Ну а коли так, то мы вместе сообразим что-нибудь! - тот подскочил к Бессмертному и встал рядом, задрав голову, чтобы видеть белый лик.
Не было у княжича беды, только росточком мал – Кащею доходил всего лишь до бедра.
За тем последовала светлая ободряющая улыбка, что украсила лицо Беловзора.
— Я слыхивал, несчастье всегда хорошо на двоих делить.
"Ты – моё несчастье", - пронеслось в ответ среди прочих мыслей Бессмертного, отчего тот сверкнул очами.
— Ежели я могу тебе подмогнуть как-то – ты скажи только, - с готовностью заявил княжич, сияя от непонятного Кащею счастья.
— Твоё дело нехитрое. Становись, - отвечал Бессмертный, указав на середину светёлки. - Запоминай каждое слово и в точности исполняй всё, как я велю.
Беловзор утвердительно тряхнул пушистой головой и переметнулся туда, куда наказал Кащей.
— Начнём с того, что я уже рассказал, - промолвил Бессмертный. - Повтори, что сумел запомнить.
— Чтобы ворожить, надобно представлять явственно, что ты хочешь, да пожелать этого искренне, - лучше всякого урока истории ответил княжич без запинки.
— Всё верно говоришь, - удовлетворённо кивнул Кащей. - Уясни, что этот твой "мороз" – волшба и есть. Направь её к дланям.
Беловзор вытянул руки ладонями от себя, зажмурился. Напрягся так, что волосы встали дыбом, но ничего не вышло. Тогда он открыл глаза и обратил расстроенный взор на Бессмертного.