— Если тебе так будет сподручнее, помогай себе десницами, - пояснил тот. - Я и сам так делаю, когда мертвецов призываю мне покориться.
Кащей показательно раскинул в стороны полусогнутые руки ладонями вверх, и персты едва заметно шевельнулись, будто у него в дланях что-то лежало.
— Когда на грани очутишься, тогда только начинаешь видеть, что здесь у меня... - Бессмертный чуть заметно указующе качнул головой в сторону собственных рук. - ...меж перстами нити лежат. Стоит только натянуть посильней, как мертвец кроме моего голоса и не признаёт ничего.
Княжич следил за ним неотрывно, прищурясь так, словно мог увидеть то, о чём поведал Кащей.
— Да уж, непросто оно, оказывается, - участливо вздохнул Беловзор. Обратил десницы ладонями вверх. - Ну, на сей раз, кажется, понял я. Попробую.
Он не стал закрывать глаза. Напротив, приковал намертво взгляд к ладоням, выпрямил их и вообразил, что на дланях его покоится самоцвет. Представил, каков он на вес, да как руки постепенно нагревают прохладную поверхность. Бессмертный, увлечённый не меньше самого княжича, не отводил взора.
Вот княжичу начали мерещиться туманные очертания камня. Неверные границы обманчиво расплывались, подобно отражению в озере. И мало-помалу Беловзору всё сильней начало казаться, что самоцвет лежит в его ладони, что слегка давит на неё. Наконец княжич моргнул, а камень никуда не делся.
Беловзор тотчас заливисто рассмеялся.
— Гляди, гляди, дядя! Вышло! - он, одурманенный успехом, рвано протянул руку.
Кащей подошёл к нему, прикоснулся к растресканному изнутри самоцвету, напоминавшему скорее прозрачный лёд. Камень ничем не был хуже многих из тех, которые отдавали Бессмертному данью.
— Каково, а? Любо, скажи? - говорил, не переставая, княжич, едва не прыгая от головокружительной своей удачливости. - Красиво, правда?
— Для первого раза... - Бессмертный взял самоцвет и по привычке поглядел сквозь него на огонёк свечи. - Превосходно.
И он нисколько не лукавил.
"С первой попытки удалось", - размышлял Кащей, разглядывая все неровности. - "Форма далека от совершенства, а камень груб. Пусть такое какому попало колдуну не по плечу, но это можно превзойти".
Он вспомнил тех из них, с кем ему приходилось сталкиваться, и ни одного не хватало на многое. Бессмертный не мог отыскать в памяти ни одного, кто создавал бы что-то, столь же близкое его сердцу. Никогда ещё людская ворожба не задевала в нём каких-то особых струн, которые отозвались сейчас на это незатейливое творение Беловзора.
— Как ты сказал? - улыбка растянулась на лице княжича от уха до уха. - Повтори, молви еще раз!
— Превосходно, - едва не закатив очи, выдохнул Кащей, всё ещё увлечённый самоцветом.
Более всего его восхищал цвет – полупрозрачный, беловатый, как тот, к которому он не мог оставаться равнодушен. Вот и сейчас это заставило его вдыхать чаще.
— Как хорошо звучит! - княжич подпрыгнул.
Камень в руке Бессмертного лопнул, как раскалённое стекло. Он резко обернулся. Вокруг Беловзора вновь стали рождаться кристаллы.
— На что я только так обрадовался... - на челе княжича проступили капельки холодного пота. Он побледнел как полотно, застыл и испуганно втянул голову в плечи. - Только не опять...
— Чему я тебя учил?
Кащей не успел понять, что делает, как в следующий миг он склонился, сжал ладони княжича в своих. Тот вцепился в его персты, будто тонущий – в спасительную верёвку.
— Т-толку от в-волнения нет... - делая глубокие вдохи, принялся проговаривать Беловзор, дрожа всем телом. Глаза влажно заблестели в страхе. - И от слёз нет... Успокоюсь – и всё пройдёт...
Он повторял эти слова, как заклятие, и смотрел, не мигая, в чёрные очи Бессмертного. Угрожающе нависшие над княжичем каменья один за другим испарились, развеявшись мелким искристым песком, и Беловзор успокоенно выдохнул.
Как только опасность миновала, Кащей отпустил руки княжича. Черты его сделались вдруг жёстче.
— Утихомирь свою... радость, - процедил он угрожающе тихо.
Беловзор пристыжённо потупил очи и смял полу кафтана.
— Я постараюсь, - вздохнул он.