— Ты выучил то, что я сказал? - спросил вдруг Кащей.
— Само собою, - ответил Беловзор, создавая новый самоцвет.
— Какие же княжества теперь от Ратнова зависят? - задал Бессмертный следующий вопрос, садясь на своё обычное место.
Камень в деснице княжича исчез, когда он, задумавшись, нахмурил брови, и меж ними появилась пара тонких складок – разум его напрягся.
— Не прекращай ворожить, - настиг Беловзора повелительный оклик.
Княжич вопросительно взглянул на Кащея.
— Не могу же я думать о двух вещах одновременно, - развёл руками он.
— Научишься, - бесстрастно отозвался Бессмертный.
— Я – не ты, - сделал ещё одну попытку возразить Беловзор. Пожал плечами. - Добро бы ещё без дела болтать, тут соображать много не надо. А эдак и на то, и на другое силы нужны, вот мысль и ускользает.
Кащей неодобрительно дёрнул краешком уст.
— Без этого ничего сложнее сотворить не выйдет, - холодно ответствовал он.
Беловзор непонимающе наклонил голову: откуда взялись эти стальные нотки, и чем таким он их заслужил?
— Впрочем, принуждать тебя к этому я не стану, - Бессмертный развернул один из свитков и опустил взгляд на небрежно писаные строки. - Сдерживаться ты худо-бедно можешь. Большему учить тебя нет нужды.
Княжича передёрнуло от ужаса: вовлечённость в угольных очах Кащея угасла – мрак снова отгородил его от Беловзора.
— Ты не понял меня, дядя! - отчаянно воскликнул княжич, всплеснув руками. - Я хотел только уметь это делать так же, как ты!
Он увидел, что Бессмертный прервался. Теперь тот не читал, на мгновение остановился, словно о чём-то задумавшись. Затем отложил грамоту и снова посмотрел на Беловзора.
Тот, не таясь, облегчённо выдохнул, когда понял, что сумел воротить внимание Кащея.
— Сделай самоцвет и держи его, - сказал тот.
К счастью княжича, из речей его исчез скользивший там булат.
Беловзор без труда заставил камень появиться на ладони. Бессмертный стал засыпать его вопросами обо всём том, что княжич должен был запомнить за время его отстутствия. Беловзор потерял счёт времени. Он помнил только, что если вначале самоцветы исчезали, оставляя в груди княжича лишь горькое разочарование, то потом расспросы о чём угодно не повергали Беловзора в растерянность.
Ещё день – и вот княжич уж ничем не мог быть отвлечён.
Глава 31. Ошибся
Пришли сумерки. Беловзор стоял, как обычно, посреди светлицы, а над ладонью парили, кружась в хороводе, три мелких неогранённых кристалла.
— На какой они реке? - долетел со спины вопрос Бессмертного.
Кащей поставил прочитанную книгу на прежнее место.
Он то и дело возвращался в мыслях к тому вечеру, когда привёз княжичу ларец. Вместе с тем он размышлял о том, чем бы ещё можно было отвлечь Беловзора. Наконец две этих думы сплелись воедино.
Бессмертный почти бесшумно приблизился к княжичу и встал у него за спиной, наблюдая за каменьями, спокойно светящимися в полумраке.
— На Змее, - ответил без запинки Беловзор, не отвлекаясь от ворожбы. Улыбнулся. - После Мала Беримировича это вспомнить не трудно.
— Хорошо, - раздался Кащеев голос почти над самым ухом.
Княжич вздрогнул, но кристаллы не померкли. Бессмертный ощутил, как его наполнило непривычно тёплое чувство. Чудилось, будто он сам сумел добиться того, что прежде не удавалось. Уста почти неприметно изломились от тронувшей их гордой полуулыбки. Беловзор выдохнул, успокаиваясь. Тогда Кащей, движимый неясной смесью этого не до конца понятного ему чувства и любопытства, занёс ладонь над плечом княжича. Десница на миг замерла, будто остановленная чужой невидимой рукой. Бессмертному сдавило горло. Только что теплившаяся в Кащее гордость была задушена слепой неприязнью. Она, задавившая все иные чувства, точно отрезвила рассудок. Сердце вновь стало глухо. Бессмертный освободился от чуждого стремления, опустил десницу.
"Что делается со мною все эти дни?" - он завёл руки за спину, словно опасался повторения порыва. - "Ведём с ним какую-то игру без правил".
Кащей насилу совладал с комом, что спёр дыхание.
"Ну, коли так, то пора мне установить свой порядок".
Бессмертному явственно захотелось теперь поддаться тому, что он так рьяно подавил. Его длань наконец решительно опустилась на плечо Беловзора.