— Ну, значится, не так уж и важно письмишко ему, - торжествующе заключил Дуплич.
Гонец поглядел на возвышавшееся на том берегу древо. "Эх, кабы не кипела с навской стороны Смородина, я б и в воду бросился, чтобы приказание исполнить..."
Раньше от такого препирательства заболела бы голова. Сейчас же Вереск чувствовал только усталость от спора.
Вдруг он приметил по ту сторону всадника. Тот показался из-за деревьев. Одет был в красное, носил отороченную тёмным мехом шапку. Спешился. Подошёл к дереву, заглянул в дупло.
Вереск колебался. "А ну как нельзя мне его звать?" - грудь теснили сомнения. От волнения дыхание участилось. - "Но иначе никак. И Ворон говорил, письмо срочное."
Гонец по ту сторону уже направился к скакуну. Нужно было решаться. Вереск надвинул шапку на глаза, поднял ворот.
— Постой! - окликнул он гонца, что было мочи в его тихом голосе. Мужчина обернулся. Покрутил головой. Заметил Вереска. - Возьми письмо!
— Мне переходить-то несподручно! - отозвался гонец.
Вереск с сомнением взглянул на Пнёвого деда и Дуплича.
— Чаво удумал? - спросил старичок.
Мертвец собрался с духом.
— Не серчайте!
Перепрыгнул их и в миг перебежал через мост.
— Мы Кащею будем жаловаться! - сварливо бранилась мелкая нечисть.
Вереск только головой покачал. Протянул человеку послание.
— Ты его хоть на ларчик положи, - гонец спрятал руки за спину. - Тогда возьму.
Рот мертвеца слегка приоткрылся в немом изумлении.
Вдруг он понял. В полной мере ощутил, что он теперь чужой. Мёртвый. Навеки по ту сторону. На душе сделалось горько. Внутри тяжёлым камнем заворочалась тоска. Хотелось возразить, но Вереск прочёл в остекленевших глазах гонца, как тому было жутко. Прямо как ему самому в день схватки с Кащеевым войском
Мертвец время тянуть не стал. Сделал, как просили да попятился назад, не поворачивая головы. Мост остался для него таким же ровным, каким был, когда Вереск проходил по нему в Явь. Гонец Ярополка с письмом помчался что есть сил в стольный град, то и дело понукая коня.
***
— Да что ещё сказывать? - Ярополк вёл с матерью неспешную беседу, прогуливаясь по двору. - С Гореславом только реже видимся теперь. Говорит, жена приболела, а он за дитём смотрит.
— Ох, хоть бы дали боги, чтоб Берёза побыстрее выздоровела, - Калинушка присела на лавку.
Новоиспечённый князь опустился рядом. Нахмурился.
— Не в болезни тут дело, - задумчиво молвил он. Голос стал ниже, глубже. - Гореслав меня избегает.
Княгиня надломила брови.
— С чего ж решил ты? Разве не друг он тебе?
— Я знаю его всю жизнь. Сразу заметил перемену, - Ярополк подпёр щёку. Пробормотал себе под нос. - С того самого дня.
В ворота влетел гонец на взмыленной лошади. Круто остановился. В один шаг оказался подле Ярополка.
— Княже, ответ тебе! - протянул он письмо, застыв в поясном поклоне.
Князь выхватил пергамент, небрежно развернул, вчитался. На ланитах появились алые пятна.
— Сокол мой, - Калинушка осторожно положила руку сыну на плечо. - Вести недобрые?
Ярополк обратил на мать болезненно горящий взор
— Кащей на закате пожалует! - всплеснул он руками.
Княгиня ахнула. Прикрыла рот ладонью. Её глаза расширились от ужаса.
— Поспеем приготовиться? - проглотив вставший в горле ком, спросил князь твёрдо.
— Я распоряжусь обо всём, - заверила Калинушка. - Может, и управимся. Не волнуйся только. Гляди, что с ликом твоим светлым стало.
Она потянулась к щеке сына. Заботливо коснулась горячей скулы. Ярополк мотнул головой, убрал руку матери, принялся давать указания дворовым. "Пылаешь, пылаешь..." - прежде, чем уйти, княгиня задержала на нём взгляд - "Того гляди, в собственном огне сгоришь".
***
Василиса распахнула ставни.
— Ну, парит! - она глубоко вдохнула. - Не иначе, гроза собирается.
Мимо её светёлки кто-то пробежал. Громко говорили. Топотали. Шуршали. Скрипели половицами. В миг терем превратился в гудящий улей. Княжна не стерпела, выглянула из горницы.